— Ты уверена? — Я была шокирована.

Хусейн очень гордился своим будущим двойным отцовством.

— Отец сразу двух сыновей! — ликовал он. — Благодаря тебе я могу ходить перед родными и друзьями с высоко поднятой головой! Спасибо тебе, Самия!

Решительно, все мужчины-алжирцы думают одинаково. Первенец мужского пола — честь для мужчины. Когда мы до этого говорили о будущих детях, Хусейн заверил меня, что хочет двоих — и мальчика, и девочку. А я-то думала, что он не такой, как другие мужчины этой страны.

Обе мои дочки были счастливы, узнав эту новость, однако Нора поделилась со мной своими опасениями:

— Как бежать из страны с двумя младенцами на руках? Теперь все усложняется!

— Так и есть, но даже до моей беременности покинуть страну было уже нелегким делом. С младенцами или нет, проблемы остаются теми же самыми. Мы найдем решение и, обещаю, рано или поздно уедем отсюда!

Я постаралась, чтобы мой ответ звучал как можно увереннее, в глубине души понимая, что Нора права. Мне и самой было трудно представить себе, как я путешествую по свету с четырьмя детьми, двое из которых грудные младенцы. Я поступила так, как всегда делала, сталкиваясь с неразрешимой проблемой: постаралась об этом не думать. Когда надо будет, тогда и разберусь. Всему свое время.

* * *

Дни сменяли друг друга, но опасность по-прежнему оставалась. Нередко, возвращаясь из школы одна — Хусейн не всегда мог отвезти ее, — Нора замечала, что ее преследуют. После каждого такого случая она по несколько дней отсиживалась дома. Не признав такую причину отсутствия на уроках уважительной, мою дочь исключили из школы.

С одной стороны, меня огорчало, что она не может продолжать учебу, но с другой — насколько же мне было спокойнее знать, что она рядом! Возможно, я рассуждала эгоистично, но безопасность превыше всего. Мелисса же продолжала ходить в свою школу, расположенную всего в нескольких десятках метров от дома. Из окна мне было хорошо видно всех, кто входит и выходит оттуда.

Шли месяцы, и двойная беременность все больше утомляла меня. Я была огромной, вялой и совершенно измученной. Следуя совету врача, я пыталась не нервничать, но ничего не получалось. Мне предстояло рожать с помощью кесарева сечения: у близнецов было неправильное предлежание, и они не могли появиться на свет естественным способом.

Сама мысль о хирургическом вмешательстве повергала меня в ужас: я представляла себе, как умираю на операционном столе. Я умоляла своего врача не давать мне наркоз, но тот не мог обойтись без него: эпидуральная анестезия тогда в Алжире не делалась.