Для меня же это было исключительным невезением. Я бы отдала все на свете, лишь бы родиться в другой стране и в другой семье.

Настало время делать полную эпиляцию.

На теле мусульманской невесты не должно быть ни единого волоска за исключением бровей, которые выщипывают, добиваясь ровной тонкой линии. По традиции эпиляция должна производиться с помощью воска.

Я никогда не проходила этой процедуры раньше, поэтому мастерица, которая собралась мне ее делать, предупредила, что такой способ может оказаться болезненным. Оказался, да еще как! Я заливалась слезами. Что их вызвало — боль от эпиляции или печальная судьба, которую я оплакивала? Этого я и сама не знала. В довершение всего мастерица смеялась над моими страданиями!

Осмотрев результат ее трудов, мать осталась недовольна.

— Ты сделала ей слишком тонкие брови, — заметила она. — Не знаю, понравится ли это ее отцу.

— Послушай, — возразила присутствующая при процедуре ханайя, — ее отцу пора ослабить поводок, ведь дочка уходит к мужу. Будь я проклята, если ее муж не любит тонкие брови!

Они обе рассмеялись. Я была здесь, рядом с ними, будто марионетка, которая покачивается на ветру.

— Теперь настало время сделать прическу и макияж. Вы едете с нами, госпожа Шарифф?

— Нет, ее сопроводят двоюродные сестры; мое место здесь. Сейчас передам вам покрывало Самии и предупрежу шофера.

Наступил полдень, а я еще ничего не ела и чувствовала себя ослабевшей.

На этот раз, когда я садилась в автомобиль, мне не хватило духа встретиться взглядом с шофером, жалость которого я чувствовала.

— Пожалуйста, не могли бы вы поставить музыку? — спросила одна из моих сопровождающих. — У нас впереди свадьба, а не похороны.

Без сомнения, желая доставить мне удовольствие, он выбрал ту музыку, которую я любила слушать по дороге в школу. Конечно же, он не знал, что она была на одной из пластинок, разбитых моим отцом в один из последних дней учебного года. Даже музыка и та напоминала мне о моем несчастье…

Шофер привез нас к парикмахерше. Вернуться за нами он должен был через три часа. Когда наступила моя очередь, парикмахерша попыталась угадать, кто же будущая невеста.

— Это вы? — спросила она у моей спутницы.

— Я бы с удовольствием, но невеста — маленькая Самия, а я занимаюсь ее подготовкой.

— Сколько тебе лет? — обратилась парикмахерша ко мне.

— Шестнадцать, мадам.

— А на вид будто четырнадцать! Тебе точно шестнадцать? Мне бы хотелось уточнить это у твоей матери, чтобы быть уверенной! — сказала она, глядя на меня так, словно я была раненым животным. — Какую прическу ты желаешь? У тебя великолепные волосы, было бы очень жалко их стричь.