Она обращалась со мной как с ребенком, настолько трудно ей было увидеть во мне будущую супругу.

— Не имею ни малейшего понятия, мадам, делайте прическу, какую хотите.

Очень понятливая, парикмахерша не стала настаивать. Она подняла мои волосы и сотворила из них огромный клубок, в два раза крупнее моей головы. Затем наступила очередь специалистки по макияжу; я попросила сделать его как можно незаметнее, потому что все время плачу.

Рассеянно выслушав от этих женщин пожелания счастья, я села в машину.

Шофер встретил меня улыбкой:

— Как ты прекрасна, девочка моя! Да хранит тебя Всевышний!

Всю обратную дорогу — слишком короткую для меня — я молчала. Как бы мне хотелось, чтобы мы ехали вечно.

— Мужайся, дорогая! Не унывай! — сказал шофер, ласково пожимая мне руку.

У него были слезы на глазах, и его забота растрогала меня.

Я не могла задерживаться: невеста никогда не должна останавливаться на пороге.

Все женщины, находящиеся в доме, включая мою мать, поспешили навстречу, чтобы разглядеть меня с головы до ног. Они восторгались и поздравляли мою мать, пребывая в полнейшей эйфории.

— Господи, как красива наша Самия! Как красива ваша дочь!

Мать рассматривала меня с гордостью. Как только мы с ней остались одни, она снова заговорила:

— Смотри, как ты изменилась. Как ты хороша! Самое подходящее время, чтобы быть красивой: теперь ты еще больше понравишься своему мужу! Когда я выходила замуж, у меня не было всего того, что сегодня есть у тебя. Радуйся, дочь моя! Меньше чем через час ты будешь уже не мадемуазель Шарифф, а мадам Адиб.

После того как мать ушла, я снова разрыдалась. Я все сильнее нервничала, так как страшилась встречи со своим будущим супругом. Что я могла ему сказать? О чем вообще могут говорить двое незнакомцев, которые скоро поженятся? Единственные мужчины, с которыми я когда-либо беседовала, были мои братья или ровесники моего отца.

Мне сообщили, что скоро придет человек, которому я должна буду подтвердить свое согласие на замужество, после чего мне нужно будет подписать соответствующий документ. В его присутствии мое лицо должно оставаться закрытым. В течение десяти минут я слышала голоса, читающие Коран, затем наступила полная тишина. Готовилось что-то важное.

Вдруг кто-то постучал в дверь. Я накрылась покрывалом, как мне было велено. Дверь отворилась, вошел личный врач и он же лучший друг моего отца.

— Здравствуй, моя девочка! Приоткрой покрывало, я хочу видеть твои прекрасные глаза.

Я подняла покрывало.

— Твой отец назначил меня главным свидетелем, обязанным подтвердить твое согласие перед тем, как передать Абделю. Ты согласна, девочка моя?