Когда мы прибыли на место, тетя Карима показала мне спальню для новобрачных. Это была просторная комната с приглушенным светом. Посредине возвышалась огромная кровать с атласным, отделанным кружевами покрывалом в тон шторам на окнах. Все это показалось мне таким отталкивающим, что я покрылась гусиной кожей.

Тетя Карима заверила, что все пройдет хорошо. Но тут сестра моей матери — хозяйка дома — сообщила, что новобрачный вот-вот приедет и тетя Карима должна уходить. Я уцепилась за свою тетку:

— Пожалуйста, тетя, останься со мной! Я боюсь. Не оставляй меня с ним наедине! Уведи меня.

— Я буду в соседней комнате. Если понадоблюсь, ты сможешь меня позвать, — сказав это, она вышла, оставив меня наедине с моими страхом и слезами.

Некоторое время спустя дверь открылась. Мой муж вошел в комнату, будто паша к себе во дворец. Постояв несколько мгновений, он медленно приблизился. Я перестала дышать.

— Ну вот, наконец-то мы одни, — саркастически произнес он. — Хочу, чтобы ты посмотрела на меня!

Я была не в состоянии этого сделать. Указательным пальцем муж поднял мне подбородок; это был первый раз, когда я смогла получше рассмотреть его лицо. Он выглядел гораздо старше своего возраста. Черты лица были довольно гармоничными, но его выражение показалось мне довольно жестким; он мог бы быть красивым, если бы больше улыбался.

Муж уселся рядом и, неторопливо осмотрев с головы до ног, принялся меня трогать. Он ощупывал меня все активнее; я издала крик, который только рассмешил его.

— Не строй из себя святую невинность и не говори, что ни один парень до тебя не дотрагивался. Знаю я вас, девиц! Корчите из себя невесть что, набиваете себе цену, но меня не обдуришь! — Он снова рассмеялся. — Давай иди сюда! Не сопротивляйся. Увидишь: тебе со мной понравится.

Он вызывал у меня отвращение. Я не хотела видеть его лица и не хотела, чтобы он до меня дотрагивался. Права была мать: мужчины действительно воплощение зла. Почему ее сейчас здесь нет, чтобы защитить меня? Я была одна перед голодным волком.

Муж приказал мне раздеться, я отказалась. Толкнув меня на кровать, он принялся раздевать силой.

— Кричи, если хочешь, мы в этом доме одни. Нет никого, кроме нас с тобой. Чем громче ты кричишь, моя красавица, тем сильнее я завожусь.

Я вцепилась в платье, в то же время чувствуя, что Абдель получает удовольствие от нашей борьбы. Я продолжала сопротивляться, и тогда он ударил меня.

— Получай! Это заставит тебя стать покладистее!

Я схватилась за щеку, которая буквально пылала. Воспользовавшись этим, муж сорвал платье и принялся меня разглядывать.