— Знаешь, я начинаю сомневаться в себе. Муж постоянно твердит, что я не такая красивая, как девушки, которых он знал раньше, и что мне нечем привлечь мужчину. Он считает, что мне с ним повезло, так как ни один мужчина не захотел бы связать со мной свою жизнь.

— Твой муж ревнив и унижает тебя потому, что не хочет, чтобы на тебя посматривали другие мужчины. Тебе не хватает уверенности в себе, вот ты и уступаешь его требованиям. Ты очень красивая, и я хочу, чтобы ты снова поверила в себя. Удели чуть больше внимания прическе, немного подкрасься, научись лучше одеваться. Если хочешь, я отведу тебя к своему парикмахеру и помогу выбрать одежду, более подходящую такой хорошенькой женщине, как ты.

— Не думаю, чтобы Абдель согласился: он сам выбирает для меня и прическу, и одежду.

— Сейчас он, а до этого были твои родители. Когда ты сама начнешь решать за себя? Знаешь, Самия, мне это уже начинает надоедать. Я пытаюсь тебе помочь, но у меня не выходит!

— Согласна, это понять не так легко. Для этого нужно пожить с моими родителями. Надеюсь, что когда-нибудь выберусь из этого ужаса, правда, не знаю, как и когда у меня это получится.

Через два часа вернулся муж. Недовольный присутствием Амины, он прошел мимо нее, будто не заметив.

— А сейчас я должна идти. Дай мне знать, когда захочешь пойти к врачу или за покупками, — сказала Амина, направляясь к двери.

— Ошибаешься, Амина! — в ярости заревел мой муж. — Самия не пойдет с тобой ни к врачу, ни за покупками. Она пойдет только со мной! Пошла! Брысь! Вон из моего дома!

Словно пригвожденная к месту, я, даже не попрощавшись, смотрела, как моя подруга выходит из дома. Через окно я увидела, как она делает мне знак позвонить ей.

— Воспользовалась моим отсутствием, чтобы еще раз ослушаться меня?! — закричал Абдель, схватив меня за плечо. — Сколько раз я должен тебе повторять, что не хочу видеть у себя в доме эту потаскуху?!

Ударив меня по лицу и швырнув в стену, он велел приготовить ему кофе.

Тем вечером я не смогла избежать того, что в нашем доме стало обычным явлением: изнасилования и побоев, сопровождающихся оскорблениями. Абдель повторил, что передал ребенка моим родителям потому, что я ни на что не гожусь, и назвал меня ничтожеством, не способным удовлетворить мужчину. Под конец он заявил, что мне следует его благодарить: если бы не он, я так и сгнила бы в родительском доме.

* * *

Мне ужасно не хватало сына. Каждый день я звонила матери, чтобы узнать, как он там, но однажды мне было сказано не звонить, а ждать, пока она сама не позвонит. По ее словам, мои звонки беспокоят малыша.