— Совести нет у Волкова, зато есть деньги, — заметил злой дядя, — потому что в договоре предусмотрена неустойка на такой случай. И артефактами в этот раз я брать не буду, во избежание подобных грязных намеков. Разве что возьму на память об этих раскопках такой же ящик, как и племянник. Пойдемте, Егор Никитич, удостоверитесь, что он тоже не имеет особой ценности.
— Даже проверять не буду, — отмахнулся тот, уже по-хозяйски осматриваясь на месте раскопок. — Хлам он и есть хлам.
— Илюш, выбери там какой-нибудь поприличнее, — попросил дядя. — И собираемся.
Волков нас не задерживал: пока мы сворачивали лагерь, он успел перевести деньги, а я — смотать все сушащиеся травки в пару одноразовых скатертей и прикрутить к ларю, закрывая горящий индикатор. Кстати, сам ларь оказался не только стазисным, но и с уменьшением веса, поэтому в машину я забрасывал его с легкостью.
Глава 19
Лихолетов по дороге зло бухтел, что он лично отправит жалобу в головную организацию и на Волкова, и на приезжего археолога, и на главу гильдии местного княжества, потому что обязанность последнего — сообщать о недобросовестных клиентах в общую базу. В том, что Волков был недобросовестным, не сомневался никто — иначе не пришлось бы ему искать археолога в другом княжестве. Но теперь и у нас никто не станет иметь с ним дела — уж Лихолетов об этом позаботится.
— А ведь я не хотел с ним связываться, — напомнил дядя, подпрыгнул на очередной кочке и добавил: — Только из уважения к вам, Аристарх Петрович, согласился.
Я сидел на заднем сиденье и прыгал куда выше, а за выражением лиц наблюдал в зеркало заднего вида. И выражения были довольно-таки кровожадные, потому что Волков со товарищи потоптался на самом дорогом: на возможности попасть в историю, выкопав множество действующих артефактов.
— Кто же знал, кто же знал. Эта сволочь так меня упрашивала, обещал пожертвование сделать именно в наше отделение… — поник Лихолетов и тут же встрепенулся. — Зато мы получили массу полезной информации и обнаружили, что ваш племянник — интуит. Это дорогого стоит.
— Зато Волков попытается очернить мою репутацию. Он уже сейчас говорит, что то, что Илья — интуит, мы с вами выдумали, чтобы прикрыть возможное воровство, которое он пресек.
Лихолетов недовольно поджал губы.
— Мы можем подать на него в суд, потому что у него нет ни единого доказательства своих слов.
— Но только потому, что я отказался поддерживать ваше предложение по утаиванию артефактов, — напомнил дядя.
Напоминание было не из тех, о которых приятно вспомнить, поэтому Лихолетов некоторое время помолчал, наверняка представляя последствия того, если бы дядя пошел на сделку с совестью.