За ужином дядя немного расслабился, и я поинтересовался:

— Олег, а у тебя самого нет таких ящиков?

— Нет, я не любитель окружать себя древностями. Исключение делаю только для монет. А так обычно изучаю и продаю. Смотрю, тебя они чем-то зацепили? В принципе можно один в зачет оплаты взять, — подмигнул он. — Может, все же на археологию пойдешь? К чему тебе алхимия? Археология куда интересней. И оплачивается очень хорошо.

— Два археолога на один Род выходит многовато, — намекнул я. — Хотя согласен, интересно. Я же по твоему примеру начал свою коллекцию собирать.

— Ты ее как попало собираешь, а нужно по правилам, — важно сказал дядя, ориентируясь сейчас исключительно на камеры.

После ужина разбор завалов продолжился, под навес я оттащил уже контейнер с мелочевкой и два «ящика». Когда тащил третий, Песец внезапно так пронзительно заорал: «Стой», что я от неожиданности уронил ларь прямо себе на ногу.

«Чего стоять-то?» — прыгая на одной ноге и шипя сквозь зубы, спросил я Песца.

— Илья, что случилось? — обеспокоился дядя.

— Ерунда, уронил неудачно.

— Какая ерунда? Перелом может быть.

— Вес не такой большой. Максимум ушиб, — возразил я, в подтверждение своих слов поставил ногу на землю и показал, что наступаю на нее нормально.

«Он рабочий, — тем временем возбужденно сказал Песец. — Я точно не уверен, но можно попробовать его подзарядить. Только не на камеры. Загорятся символы. Или не загорятся, если ничего не получится».

— Олег, я, как пострадавшее лицо, могу этот ящик использовать для своих целей? Либо временно, либо постоянно, если решу, что он мне нужен.

Дядя посмотрел весьма задумчиво. Понял, что я не просто так спрашиваю.

— Илья, ты учти, что этот предмет сожрет три четверти платы тебе за участие в раскопках. Ты уверен, что он тебе нужен? И главное, зачем он тебе?

— Я мышей видел, Олег. А так заложим продукты — и до них никто не доберется.

Дядя скривился и почесал нос. Сама идея использования вещи Древних для такой плебейской цели ему не понравилась, но он подозревал, что цели у меня вовсе не те, что я озвучил.

— Понимаешь, Илья, если ты повредишь предмет, то его придется выкупать, — пояснил он свои сомнения, — поэтому лучше тебе определиться сейчас, входит ли это в твою долю или нет.

«Песец, какова вероятность, что мы его включим?»

«Процентов девяносто».

Облезлый древний ящик не впечатлял, и оставшиеся десять процентов вполне могли вывернуть вероятность не в мою пользу. Но девяносто процентов в пользу заполучить стазисный ларь, причем по цене, по которой я не куплю современный даже самых скромных размеров?