А она не была уверена, что выберет правильно.

— Я не люблю принуждение, Лейра, — сказал он. — Оно оставляет слишком грубые следы. А грубость — признак плохого вкуса.

Её горло пересохло.

— Тогда зачем вы привели меня сюда?

Он посмотрел вниз, туда, где лаборатория продолжала жить своей стерильной, жестокой жизнью.

— Чтобы ты поняла разницу.

— Между чем?

— Между теми, кто берёт данные… — его взгляд скользнул к креслу землянки, затем вернулся к Лейре, — И теми, кто умеет получать правду.

Она почувствовала, как холод проходит по спине.

— Вы хотите, чтобы я шпионила за мастером Артером.

— Грубое слово.

— Но точное.

Мей’Тарин тихо усмехнулся.

— В тебе больше прямоты, чем осторожности. Это опасное сочетание.

— А вы хотите осторожности?

— Я хочу пользы.

Слова прозвучали мягко, почти нежно. И оттого особенно неприятно.

Лейра попыталась сделать шаг в сторону, но за спиной было стекло. Прозрачная стена обзорной галереи, за которой внизу двигались люди, вспыхивали приборы, проходили эксперименты. Мир был на виду. И она тоже.

Мей’Тарин заметил, как её дыхание сбилось.

— Боишься, что увидят? — спросил он.

Она упрямо вскинула подбородок.

— Это неприлично.

— Неприлично — это когда страх называют моралью.

Его ладонь легла на стекло рядом с её плечом, отрезая путь в одну сторону. Вторую он не перекрыл. Оставил ей пространство. Маленькое. Достаточное, чтобы она могла уйти. Недостаточное, чтобы поверить в свободу.

Лейра ненавидела его за это. И за то, что не уходила.

— Артер вызывает тебя часто, — сказал Мей’Тарин.

Имя ударило неожиданно, Лейра напряглась.

— Это касается учебного процесса.

— Разумеется.

Он произнёс это так, что щёки Лейры мгновенно вспыхнули.

— Не смейте.

— Что именно? Делать выводы? — Мей’Тарин медленно наклонился ближе. — Или напоминать тебе, что после его занятий ты выходишь с таким лицом, будто пытаешься убедить себя, что всё ещё контролируешь происходящее?

Её ладони вспотели. Внизу кто-то прошёл под самой галереей. Лейра инстинктивно замерла, боясь даже вдохнуть слишком громко.

Мей’Тарин посмотрел на неё с едва заметным удовлетворением.

— Вот так, — прошептал он. — Видишь? Ты умеешь быть тихой, когда тебе действительно важно.

— Вы жестоки.

— Отнюдь, я просто внимателен.

Его губы коснулись её щеки. Один раз. Медленно. Почти целомудренно. Но Лейра почувствовала, как всё внутри сжалось в мучительном ожидании.

Он не торопился.

— Мне не нужны твои фантазии, Лейра, — сказал он. — Мне нужны факты. Когда Артер вызывает тебя. Что спрашивает. Какие реакции провоцирует. И что делает

Она повернула голову.

— А если я откажусь?