— Бойня, — холодно проговорил Ефим Маслов, осматривая в бинокль усыпанный многочисленными телами склон у пещеры. — Здесь был бой. Дрались, видать, практически в рукопашную.
— Неужто ваш Селихов сам один больше пятнадцати человек уложил? — с явной издевкой проговорил Орлов, сначала поравнявшись с Наливкиным, а потом проследовав немного ниже, чтобы спуститься к пещере. — Или что?
Орлов был мрачен с момента выхода группы с точки расположения разведвзвода. Когда под «Вороньей скалой» нашли тело, стал очень мрачен. Сейчас же, после обнаружения этого побоища, он казался темным, словно грозовая туча. Но даже так все еще позволял себе отпускать злые шуточки.
Наливкин не ответил, угрюмо осматривая поле боя.
— Чего времени терять? — не дождавшись ответа, сказал Орлов. — Спускаемся. Но всем смотреть в оба. Вдруг где недобитки остались.
— А что это ты тут раскомандовался, Орлов? — спросил Наливкин, и в голосе майора не было его обычного смешливого тона.
— А у вас есть идея получше, товарищ майор? — обернувшись, мрачно проговорил особист. — Ищем подозрительные тела. В первую очередь — предполагаемого американского советника. Ну а если повезет — и Селихова с Канджиевым.
Глава 5
Спустя два часа после восхода солнца…
— Как ты, Алим? Сдюжишь? — спросил я, когда мы преодолели вершину и принялись спускаться по склону с обратной стороны.
Подъем дался Канджиеву тяжело. На рассвете, после пробуждения, он, казалось, был совсем плох, и я уже решил, что придется оставить Алима в пещере. Что дальше идти он не сможет. Однако Канджиев запротестовал. И пошел дальше. К счастью, через тридцать минут подъема, он более-менее расходился. Однако ненадолго.
— С-сдюжу… — пробурчал Канджиев, ища куда поставить ногу.
Сам он идти уже не мог, а потому использовал найденную где-то на склоне палку для опоры.
— Давай привал, — осматривая обратный склон горы, сказал я. — Передохнем немного, а потом снова в путь. Идти уже недолго.
Алим тяжело уселся на камень. Отбросил висящий на ремне автомат на бедро, потому что тот мешал ему устроиться поудобнее. Потом утер рукавом бушлата блестящий от испарины лоб. Поправил панаму.
— Ты думаешь, они придут за нами? Наши придут? — спросил Алим, наблюдая, как я достаю из вещмешка и ставлю на камни последнюю банку тушенки.
— Так или иначе, мы их вынудим прийти, — сказал я, отпив из фляжки немного воды.
Алим замолчал. Молчал долго. Ветер трепал его влажные, отросшие волосы, упавшие на лоб.
— Это все из-за меня, да? — наконец сказал он.
— М-м-м?
— Если б не моя рана тебе бы не пришлось оставлять им подсказки, — монотонно, несколько растягивая слова от усталости и болезни, продолжил Канджиев. — Мы бы могли подобраться к Американцу сами. Так? Ты ведь хотел, чтобы мы подобрались сами…