— Я догадывался о чём-то подобном.

Наливкин вздохнул.

— Но знаешь что? К черту. Я не привык бросать своих. А тебя — считаю своим, Саша. Считаю, что ты спас нам жизнь в стычке с Нафтали. Потому знаешь что? Я собираюсь сделать Орлову кое-какое предложение. И мне кажется, он не сможет его не принять.

— Какое предложение? — нахмурился я.

Пока Наливкин излагал мне, что он намерен делать, с каждым его словом я хмурился всё сильнее. Когда он закончил, мы молчали долго.

— Товарищ майор, — начал я. — Вы считаете, что я сам пойду на такой шаг? Сам перечеркну результаты собственной борьбы?

— Или так, — покачал головой Наливкин. — Или трибунал, Саша. А перед трибуналом — долгие и серьёзные допросы в КГБ. В результате они получат всё, что хотят. А так я хотя бы уберегу тебя от тюрьмы.

Я нахмурился. А в следующую секунду в голове промелькнула одна мысль. Мысль, которая перемешала карты. Переиграла мой взгляд на всю ситуацию. Вернее, переиграла бы, если бы мои догадки оказались верными.

— Значит, ты не согласен? — спросил Наливкин хмуро.

— Я должен поговорить с Орловым. Сейчас, быстро.

— Он захочет разговаривать с тобой только в рамках допроса, — покачал головой Наливкин.

— Нет, — я отрицательно мотнул головой. — Если знать, на что можно надавить. А я — знаю.

— Кажется, — немного помолчав, Наливкин наморщил лоб, — я понимаю, о чём ты.

— Что? — Капитан Орлов недоверчиво посмотрел на Наливкина. — Вы решили мне угрожать, товарищ майор?

— Я не угрожаю, товарищ капитан, — тон Наливкина был предельно холодным и деловым. — Просто констатирую как факт.

Орлова мы нашли у пленных Мирзака и Халим-Бабы. Они с Тюриным уже допрашивали обоих пленных и, казалось, даже особо не собирались выдвигаться к расположению разведвзвода.

Когда мы приблизились, Тюрин как раз спрашивал у Халим-Бабы что-то на дари.

— Значит, вы должны понимать, — Орлов приподнял голову, — что ваше решение повлечёт за собой далеко идущие последствия.

При этом особист то и дело посматривал на меня. Взгляд его быстро перескакивал с меня на Наливкина, но в нём не чувствовалось ни беспокойства, ни растерянности. Лишь полнейшая убеждённость в своей правоте. В своём праве.

— Я могу забрать американца, — сказал Наливкин. — А вы нет. И я сделаю это.

— Далеко идущие последствия, товарищ майор, — прищурившись, напомнил Орлов. — Очень далеко идущие.

— Значит, теперь мне угрожаете вы? — Наливкин тоже прищурил глаза.

— Товарищ майор, — вмешался я, когда перебранка офицеров начала мне надоедать, — разрешите обратиться к товарищу капитану.

Орлов уставился на меня полным подозрительности и раздражения взглядом.