Я не ответил особисту. Не дождавшись, что же я скажу, он продолжил сам:

— И как тут понять? Удача это или талант? Врождённая смекалка или, может быть, всё же выучка? Потому и закрались сомнения у меня. Но сомнения такие, которые я ни понять, ни объяснить не мог.

Я кивнул.

— Что ж, тут вас можно понять. Вы решили, что я не тот, за кого себя выдаю, ведь так?

— Так, — признался Шарипов.

— Я отвечал вам когда-то, — сказал я, бросив Буле новую галету и устремив взгляд к горам, — кто я такой. Отвечу то же самое и сегодня. Я солдат, товарищ капитан. Я пограничник. И кроме как солдатом, я никем больше быть не умею. Да и не хочу. Вот и всё.

— Я помню этот разговор, — улыбнулся Шарипов. — Тогда, после боя на Шамабаде. Тогда я тебе не поверил.

Я пожал плечами.

— А теперь верю, Саша. Знаю, что ты что-то скрываешь. Что недоговариваешь всего. Но теперь я просто верю. Потому что знаю — ты за нас…

Шарипов осекся. Хмыкнул.

— «Просто верю», — повторил он свои собственные слова. — Странно слышать такое от офицера особого отдела, не так ли?

— Немного, — улыбнулся я.

— А я верю. Ты жизнью рисковал, чтобы мы могли увести Искандарова от «Аистов». Этим и доказал.

Шарипов ещё раз потрепал Булата по холке. Потом встал и протянул мне руку.

— Я прошу у тебя прощения, Селихов. Если что было не так, не держи на меня зла.

Я снизу вверх глянул Шарипову в глаза. Потом отложил банку тушёнки и последний галет. Встал. Пожал ему руку.

— Я не держу, — ответил я. — И не держал никогда. Ни на вас, ни на кого бы то ни было ещё.

Особист покивал.

— Верю.

Потом он невзначай глянул в проём дыры. Тут же нахмурился. Я проследил за взглядом капитана особого отдела.

— Кажется, гости у нас, — сказал он холодно и напряжённо.

* * *

«Аист» был один. Он быстро скакал на своей гнедой лошади к мечети. Чёрная рубаха его хлопала на груди от ветра. Надувалась с одной стороны и липла к телу с другой.

— Сукин сын, чего ему тут надо? — прошипел Наливкин, рассматривая его в бинокль.

Мы с Шариповым стояли по левое и правое плечо от капитана, следили, как конник приближается к мечети.

— Он один, да не один, — предположил я. — Возможно, переговорщик.

— Похоже на то, — кивнул Шарипов. — Больно смело едет.

— Ничё, если будет дёргаться, Маслов его быстренько выбьет из седла, — не убирая бинокля от глаз, сказал Наливкин.

Наши предположения подтвердились, когда душман на скаку стянул автомат со спины, перехватил его у приклада и задрал вверх, показывая тем самым, что он не хочет стрельбы.

— Дело ясное, — кивнул Шарипов. — «Аисты» как-то на нас вышли.

— Пастухи?.. — мрачно спросил было Наливкин, но не успел договорить.