Глава 1 Нулевая отметка
Мой тестер показывал только цифры. Букв в нём не было и быть не могло. В ту ночь он написал мне слово.
Ночной обход я начал в десятом часу, с дальнего конца, от компрессорной. Ночью в цехе пахло по-другому. Днём запах перебивали сигаретный дым, чужой пот и солярка от погрузчиков, а к ночи оставалась истинная атмосфера цеха: масло, окалина и что-то сладковатое, тяжёлое, чему я за все эти годы так и не подобрал названия.
Цех был большой, скучный и пустынный, как вокзал, с которого давно ушёл последний поезд. Лампы светились через одну, остальные будто задремали в этой звенящей тишине. Фонарик я не включал, берёг подсевшие батарейки, и шёл почти на ощупь, но тело само знало, куда ступить: за эти годы я выучил здесь каждый порог и каждую масляную лужу под станинами. Наверху, под фермами, возилась и попискивала птица, неуклюже залетевшая через разбитое окно ещё осенью. Теперь эта гостья оставалась у нас зимовать.
Смена была не моя. Днём, в начале четвёртого, позвонил Алексей. Сначала он позвонил начальнику и только потом мне — так у него было заведено, чтобы к нашему разговору всё уже выглядело делом решённым. Голос у него был извиняющийся, но ничуть не печальный.
— Андрюх, слушай, опять я расклеился. Горло, температура… Ты ж понимаешь.
Я понимал. Алексей заболевал стабильно, три раза в месяц, как по графику, и болезни у него всегда были короткие, ровно на одну ночь. Выяснять, где тут правда, у меня не было ни сил, ни желания. Я сказал, что останусь, а потом сам зашёл к Палычу и доложил, что ночь беру я. Палыч кивнул, не поднимая головы от бумаг: Алексей ему уже сказал, на кого рассчитывать. Так я и вышел на вторую смену подряд, с его журналом и казённым фонариком. К десяти вечера эта вторая смена сидела у меня в пояснице и в глазах, которые то и дело приходилось промаргивать.
Ещё полгода назад ночных обходов здесь не было вовсе. Завод доживал, как доживают старики: тихо, вполсилы, с половиной цехов под замком. А весной вдруг взял большой государственный тендер. Через месяц приходили новые станки, и ставить их собирались в одну линию с нашими. Значит, старые компрессоры, которые помнили ещё советские пятилетки, должны были выдержать работу круглые сутки, без выходных и без остановок. Пока было время, требовалось понять, кто из них дотянет, а кого придётся разбирать и перебирать, и успеть заказать запчасти, которые теперь шли месяцами. Вот мы и ходили ночами по точкам и записывали каждую лишнюю десятую. Впервые за много лет завод собирался жить, и вся эта новая жизнь держалась на старичках, которых давно пора было списать. Я ловил себя на том, что болею за них, как за своих.