её «новая жизнь» длится ровно столько, сколько хватит скромной суммы, отложенной на чёрный день. И тогда пришлось бы возвращаться. А возвращаться было нельзя. Она убедила себя, что это стало бы предательством — не по отношению к Сергею, а по отношению к той Лизе, которая наконец решилась сделать что-то, что действительно имело значение. Аня приехала к ней на пятый день, привезя с собой целый пакет продуктов, бутылку вина и ту настойчивую заботу, которая всегда была её главной чертой. Они сидели на полу в съёмной квартире, потому что мебели ещё не было, и Лиза чувствовала себя неловко от того, что даже стул не может предложить подруге. — Ты похожа на призрака, — сказала Аня, разливая вино в пластиковые стаканчики, которые она принесла с собой. — И я говорю это не как подруга, которая пытается быть грубой, а как человек, который видит тебя впервые за десять лет без этого дурацкого твоего оптимизма. Лиза усмехнулась, но улыбка вышла кривой. — Оптимизм? Ты серьёзно? Я всегда была реалисткой. — Реалисткой, которая верила, что всё наладится, что вы купите дом, родите детей, будете счастливы до самой старости. — Аня сделала глоток вина и пристально посмотрела на подругу поверх стаканчика. — А теперь что? Ты сбежала от мужа, который тебя обожает, сидишь в пустой комнате и думаешь, что это свобода? — Я думаю, что это начало, — ответила Лиза, чувствуя, как внутри неё поднимается волна раздражения. — Ты не понимаешь. — Объясни. — Аня поставила стаканчик на пол и повернулась к ней всем корпусом, готовая слушать. — Я хочу понять, Лиз. Потому что я помню вашу свадьбу. Помню, как ты смотрела на него так, будто он был центром вселенной. Помню, как вы переезжали в эту квартиру, как ты была счастлива. А теперь ты говоришь, что это было ошибкой? — Это не было ошибкой, — выдохнула Лиза, и её голос дрогнул. — Это была любовь. Настоящая. Я не жалею ни об одном дне, проведённом с ним. Но любовь, Ань, не должна быть всей жизнью. Она должна быть её частью. А у меня получилось, что она стала всем. Я растворилась в нём, в нашей семье, в наших традициях, в нашей рутине. И когда я оглянулась, я поняла, что Лизы больше нет. Есть жена. Есть хозяйка. Есть человек, который готовит ужин и ждёт мужа с работы. Но я не знаю, кто я на самом деле. И мне нужно это узнать. Аня молчала долгую минуту, переваривая её слова. Потом она кивнула, и в этом жесте было что-то новое — принятие, которого Лиза так боялась не получить. — Хорошо, — сказала Аня. — Допустим, я понимаю. Но что дальше? Ты будешь сидеть