– Эй, солдат, проснись, служба идёт!
Гудвин дергается, распахивает красные, опухшие глаза. Несколько раз моргает, трет ладонью лоб.
– Черт… Бэн, извини. Я всю ночь бил татуировку Киму, а потом… – он запинается, – потом мы решили обмыть это дело.
– Нахера ты пошел в патруль?! – взрывается Бэн. – Тут реакция нужна, а ты как сонная муха! И несет от тебя на весь салон! Татуировщик хуев!
Вот и нашёлся человек, который может набить мне Блэка.
Нужно сначала взглянуть на его работы – а то вдруг там уровень рисунков детского сада.
– Гуд, покажи татуировки, – говорю, глядя на него через зеркало заднего вида.
Бэн кидает на меня многозначительный взгляд.
– С радостью! – Гуд расстегивает куртку и задирает футболку.
Останавливаю машину. Поворачиваюсь к парню.
Внимательно рассматриваю его тело. Накачанный торс полностью забит рисунками. Линии четкие, глубина проработки впечатляет. На коже словно оживает фантастическое существо – магический взгляд, хищный и древний.
– Кейт! Мать твою, хватит пялиться! – Бэн толкает локтем. – Поехали!
Гудвин довольно улыбается, смотрит на меня масляными глазами.
Страгиваюсь с места.
Впереди пустая дорога – ни машин, ни тел, ни даже привычной вони. Асфальт тянется ровной серой лентой. Строений становится больше. По обе стороны мелькают вывески: кофейня, пиццерия, караоке-бар. Яркие буквы всё ещё зовут внутрь…
Но звать больше некого.
Совсем недавно здесь кипела жизнь. Люди ели, смеялись, спорили, пели песни. Теперь поёт только ветер – заунывно, протяжно, заглядывая в разбитые окна.
– Удивительно чисто, – произношу я. – Если не брать в расчёт выбитые окна, витрины, следы от пуль и взрывов, то и не скажешь, что мир летит к чертям.
– Могильщики постарались, – Бэн прикуривает. – Парни на опыте. Горячие точки – их профиль. Работают быстро и слаженно.
Он опускает стекло и выдыхает дым, тот тут же уносит ветром.
– Обоняние у них, видимо, напрочь отсутствует, – морщится Гудвин. – Меня бы от такой работенки вывернуло наизнанку.
– Мне его отсутствие сейчас тоже бы не помешало, – зажимаю пальцами нос. – Ну и воняет же от тебя, Гуд.
Парень ерзает на сиденье, хмурится и замолкает.
Около десяти минут едем в тишине. Машина глотает дорогу, а каждый из нас – свои мысли.
Вспоминаю Мэгги. Мою единственную подругу. Как так вышло, что никто не заметил ее пагубной привычки? Перепады настроения, странные реакции, эмоции не к месту… Я списывала всё на характер. Мне и в голову не приходило, что она употребляет запрещенку.
Выходит, я никудышная подруга.
Мэг всегда была внимательна ко мне – ловила настроение, считывала эмоции, пыталась поддержать. А я? Я ною о своих проблемах, боли, потерях, будто у других их нет. Будто у всех вокруг не рушится жизнь. И еще смею обвинять их в черствости.