В разговор вмешался Трейдо:

— Но ведь если реольцы знают о том, что вот-вот им с фланга ударит отряд твоего Дома, то они и должны были вот так завернуть строй.

Адалио пожал плечами:

— Если они знают, что это вот-вот случится, то вообще должны отступить. Или опередить нас, помешать нашему объединению, ударив навстречу и постаравшись прорваться на простор. Возможно, они решили, что наш отряд слабей? С этим они ошибаются.

Бихо фыркнул:

— Как легко у тебя это выходит.

Не собираясь выслушивать, о чём они здесь начнут спорить, я поблагодарил:

— Спасибо, Адалио.

И принялся спускаться с пригорочка к своим людям.

Хорошо, что я пошёл на поводу у Кодика и он все так же ходит в доспехе. Никто из старших командиров, похоже, не догадался, что у меня в отряде есть идар-простолюдин. И пару раз это уже нас выручало. Может, выручит и сегодня.

— Как на два отряда правее знамени Кузни?

Уже готовый стать на фланге, даже изучивший там все кочки, я с изумлением выслушал приказ Визира и даже переспросил, готовый поверить, что ослышался.

Он неприятно усмехнулся:

— Ну ты же постоянно жалуешься, что я забираю в сторону и оставляю твой отряд без защиты, птенец? — Я стиснул зубы, давя в себе готовые вырваться слова. И слушая дальше. — Теперь этого не случится. Слева будет сам гаэкуджа Глебол, справа Адалио из Великого дома Тенебро. Ты главное — не сбеги сам, Мечник.

Я не только промолчал, но и кивнул с улыбкой на губах. Один Безымянный знает, чего мне это стоило. Визир явно специально пытается заставить меня сорваться. Грубит, оскорбляет, неверно называет мой ранг даров.

Но я уже учёный. Тогда меня наказали за ссору с идаром, у которого не было звания. Сейчас Визир носит на поясе зелёную бляху, выданную ему лично хоу Учлуном. И по слухам, стал его верной рукой. Или же ухом, если называть всё своими словами.

И во многом он прав. Я могу действовать строго по эдикту и вызвать его на схватку. Но что это изменит? Лёд я использовать не рискну. Как не рискну использовать и свои усиленные удары. И что мне остаётся? Остаётся упорно тренироваться, пытаясь добраться до проявления высоких умений пути меча.

Отлично знаю, что отец долгие годы шёл к своему титулу Клинка, но...

В мыслях готовый уже сказать, что он делал это в мирные годы, я прикусил язык. С чего это я так решил? В годы его молодости тоже случился большой конфликт с реольцами. Это ведь к тем годам относится рассказ Флайма, услышанный мной однажды в переходах замка?

«Помнится, на поле близ Серры, где реольцы всадили мне под рёбра меч, я называл вашего отца обессилевшим жирным боровом и даже пнул.»