— Хранители Скеро нерушимы!

— Смерть Реолу!

На этот раз мы орали вместе — воины и идары:

— Смерть Реолу!

Гонган медленно крутнулся на месте, словно заглядывая в глаза каждому из нас:

— Да, вы потерпели поражение, идары, но оно сделало вас лишь сильней, не так ли?

Кто-то рявкнул:

— Да!

— Нас стало меньше, но это значит только, что нам нужно действовать осторожней и умней. Мы будем преследовать реольцев днём и ночью, будем защищать земли Скеро от их мечей и их кровавых ритуалов. Вы со мной?

На этот раз орали уже многие идары:

— Да!

И злой шёпот Бихо буквально резал слух после их ора:

— Куда бы мы делись отсюда?

Не думаю, что старик его услышал, но следующее, о чём он сказал, было как раз об этом:

— Уверен, впереди нас ждёт победа. Мы загоним реольцев в ловушку, где их уже ждут воины короля, уничтожим, и тогда король щедро вас вознаградит. Вы все отправитесь домой. Я привёз с собой приказ короля, который дарует вам три месяца отдыха дома после вашей победы.

— Смерть Реолу!

Признаюсь, в этот раз я орал едва ли не громче всех.

Уже почти ночью, когда я раздумывал, сходить в кусты перед сном или ложиться так, из темноты вынырнул Креод. Ну как вынырнул. Для других, возможно, так и было, но не для меня, который всю эту темень и не замечал.

Нагнулся ко мне и одними губами шепнул:

— Господин. Мне нужно вам кое-что рассказать.

Я кивнул, поднялся с лежака из веток. Вот всё и решилось само. Сначала в кусты. Слушать рассказы.

Правда, сначала я не поверил тому, что услышал:

— Наглый решил раскопать тело Учлуна? — я с силой провёл рукой по лицу, сквозь пальцы простонал. — Как мне повезло, что ты его остановил. Куда только смотрит Кодик?

Сбоку раздался его голос:

— Куда-куда? Как и все, господин, в миску с кашей, — ощутив на себе мой взгляд, Кодик поспешил оправдаться. — Да и не остановил его никто. Это он сам прибежал да повинился, что могилу разрыл.

Я покачал головой:

— Вот же...

Креод жестом остановил меня:

— Погодите ругаться, господин. Идите за нами.

Спустя десять минут я стоял над разрытой могилой.

— Сейчас, господин. Мы его плащем укроем, да чуть огня разожжём.

Я глухо буркнул:

— Не нужно. Главное я и так вижу.

Оно было в том, что в теле Учлуна не оставалось крови. Но не так, как происходит с мёртвым телом, когда оно истекает ею после смерти. Учлун был сух, как и любая жертва Кровавого. И неважно Жнеца или Воина.

Заподозрить, что у нас действительно в окрестностях лагеря бродит реольский Жнец, который разрыл могилу, аккуратно разрезал смертный балахон, осушил мёртвое тело, а затем зарыл могилу обратно — безумие.