— Тогда приступим.

Я нанял людей, чтобы построить какое-то подобие лабиринта в зале. Нет, он даже и близко не напоминал инженерный шедевр доктора Антонова, который мы видели на турнире. Просто тонкие стены из картона и двери, которые кто-нибудь запирал в случайном порядке.

А один из нас всегда был Стражем.

— Паша, сегодня ты птицестраж! — объявил я. — Катя, ты работаешь с ним в паре, но за пределами лабиринта.

Паша Чирягин выпучил глаза, но спорить не стал и подошёл к стоящим у стены ходулям.

— Мне просто смотреть сверху? — с опаской спросил он.

— Нет! Не пускай их к выходу и атакуй.

— Ну и дела, — парень поёжился. — А если я упаду?

— Лучше не надо, это высоко и больно.

Я немного понаблюдал, как команда из Дениса Жданова, Лизы Вронской и Влада Ожиганова пыталась прорваться. А Паша громко стучал ходулями по деревянному полу.

— Попался! — крикнул он и напал на Дениса.

Тот, вместо того, чтобы отбиваться учебной шпагой, просто пнул по одной ходулине так, что она лопнула. Но Паша за последнее время так хорошо развил своё чувство равновесия, что смог удержаться на единственной палке. Вот так запросто, как циркач.

А раньше он боялся прыгнуть со стула. И он не только смог удержаться, он умудрился с неё атаковать Дениса так, что тот отлетел, проломил картонную стену и выкатился за пределы поля.

— Отлично! — крикнул я. — Меняемся!

Кажется, Анна Гагарина зря уверена в победе своей команды. Их магические силы выше, я не спорил. Но в условиях Лабиринта, когда не знаешь, откуда выйдет соперник, решает реакция.

Мало кому из них поможет щит, когда из стены выйдет Денис Жданов и просто вмажет кулаком вместо удара шпагой. Но птицестражи опасны для всех.

— Теперь Влад — птицестраж. Катя, ты в команде атакующих.

Пока всё неплохо. Но турнир уже совсем скоро. Успеют ли они подготовиться?

* * *

— Ну и как вам? — спросил граф Пётр Волконский.

— Если честно, мне не с чем сравнивать, — сказал я, оглядываясь по сторонам. — Я был только на одной фабрике.

— Зато я представляю себе одну штуку, — граф показал руками на грязную стену в цехе, в который мы только что пришли. — Огромная вывеска с гербом… кстати, а вы уже придумали себе герб? Давно пора бы.

— Ещё нет. Столько всего надо придумать, а вместо этого приходится разбираться с другими делами.

— Но у меня есть идея насчёт вывески, — продолжил граф. — Большими буквами: «Шишков и сыновья». Как вам?

— У меня нет сыновей. Во всяком случае тех, про которых я знаю.

— Да кого это волнует? — он усмехнулся. — Все так называют свои фирмы.

— Я заметил.

Рабочий день только начался, работники запустили станки. Сразу стало невозможно говорить. В этом цехе работали с тканью, если точнее, станки делали волокно. И если станки были новенькими, то вот всё остальное смотрелось похуже. Рабочие явно получали мало денег, это видно по их усталым грустным лицам. Да и рабочая одежда, им что, не выдавали её? Все приходили в своём, причём у многих болтались рукава, а это опасно рядом со станками. Кто-нибудь может покалечиться или погибнуть.