Раздался хрип.

Щёки туманника надулись, как воздушный шар, и мгновенно покраснели от такого давления.

Он вытащил трубку изо рта и начал надрывно кашлять, выплёвывая едкий дым. Туман начал очень быстро рассеиваться.

Я кинулся на загадочного врага, но туманник бросил под ноги дымовую бомбу. Я успел только стащить с него шляпу-цилиндр, но сам он скрылся, будто его здесь и не было.

Ветер подул сильнее, и туман развеялся. Сначала проявились здания, потом стало видно скрытое за пасмурными серыми тучами солнце.

В руках у меня остался только цилиндр. На внутренней подкладке надпись от руки «Акимъ Романович Скобелевъ. Нижегородская мануфактура». Но это просто название фабрики, о владельце тут ни слова, кроме запаха табака.

Он ушёл, и мне оставалось только возвращаться на экзамен. Благо путь был свободен, а времени на расследование у меня не было.

* * *

Комиссия была в полном составе. Во главе её виконт Степан Аркадьевич Мутырский, всё тот же вредный старикан, с ним мои неожиданные союзники на прошлом экзамене: Надежда Петровна Воронцова и Герберт Вольфганович Крюгер.

Тут и остальные мужчины из министерства. Виконт Троекуров, барон Одоевский и Валерий Орлов. Хоть и дальний родственник Кати, но никто по этому поводу не протестовал. Ведь он же ещё и родственник Максима Орлова, который был против участия Кати.

Они ждали её на учебном полигоне, где мы вчера сдавали экзамены.

— Барон Шишков, — директор академии Мутырский посмотрел на меня. — Мы рады, что вы пришли, но тем не менее сегодня вам здесь присутствовать не рекомендуется. На экзаменах только комиссия и студенты. Такие правила.

Против этих правил не попрёшь. Я посмотрел на Катю.

— Справишься, — сказал я и это не было вопросом.

— Точно? — её лицо стало испуганным.

— Ты обрела внутренний покой хотя бы на сегодня.

И на этих словах я вышел за ворота, но продолжал слушать, что происходит за спиной.

— Тяните новый билет, — сказал директор. — Так как это пересдача, вы сдаёте обе ступени заново.

Раздался шелест бумаги.

— О, эти задания посложнее, — барон Одоевский захихикал. — Билет номер тринадцать. Мой любимый.

Я почти почувствовал обречённый взгляд Кати на своей спине, но продолжил идти на выход. Ни намёком не покажу, что сомневаюсь в результате, иначе она запаникует и не справится.

Водитель Рома накачивал шины, засучив рукава. Я подошёл к траве, растущей у ворот, расстелил покрывало и сел медитировать.

Но быстро передумал. Вместо этого я усилил слух и закрыл глаза. Сначала пришлось сконцентрироваться, чтобы меня не отвлекали крики чаек, шум проезжающих машин и чью-то ругань в том старом доме, торчащим у реки. В деревянной телефонной будке, стоящей с той стороны дороги, раздалась оглушительная трель.