Секретарь ЦК ВКП(б) И. Сталин.

Все же как любили в будущем обвинять Иосифа Виссарионовича в репрессиях. Поди и эту шифрограмму ему в вину поставили. Хотя он недвусмысленно разъяснил: метод физического воздействия должен обязательно применяться в виде исключения и только если враги месяцами не дают показаний! На деле на указание вождя наплевали, применяя побои с первого же дня ареста в качестве единственного аргумента. Это уже вина исполнителей!

Зашел мой помощник.

— Товарищ Сергеев, доставлены освобожденные подследственные Коваль и Петров!

— Пусть заходят. И принеси три чая с лимоном и сахаром.

В кабинет с опаской вошли те, кто служил при поляках в криминальной полиции со следами побоев на лицах, одетых в чистую гражданскую одежду, которую с них по-видимому после ареста и сняли, оставив в исподнем.

Молча эти битые жизнью мужики около пятидесяти лет с любопытством разглядывали меня и мой кабинет. Я указал им на стулья у моего стола для совещания:

— Садитесь, граждане, в ногах правды нет. — дождавшись пока они займут места, я добавил — Вы наверное знаете русскую пословицу: за битого двух небитых дают?

Петров осторожно, стараясь не причинить себе боль лишним движением, кивнул.

Я указал на стаканы с чаем в мельхиоровых подстаканниках, которые на подносе принес помощник — Пейте, чай поможет вам привести мысли в порядок. Вы наверное гадаете причину вашего вызова ко мне?

— Не то слово, гражданин начальник! Весьма любопытно. — не удержался Коваль. — Нас вроде как освободили?

— Вы свободны, ваши мучители от меня уже получили пиздюлей, причем в прямом смысле получили по своим внутренним органам. Вам же я предлагаю заняться тем, что вы умеете делать лучше всех. Вы же при царе оба были сотрудниками российской военной контрразведки и вели работу против немцев.

Петров хмыкнул:

— Нам приходилось не только немецких агентов выслеживать, но и вашего брата, революционеров, которые за немецкие марки в Польше пытались будоражить умы революционными идеями!

Коваль думая, что делает незаметно, локтем стукнул своего товарища по ребрам. Но тот лишь отмахнулся:

— Думаешь они уже это не знают, Федор? Мы же им все под пытками на второй неделе после ареста все рассказали. Оказывается, любого можно разговорить. А я был уверен, что попадись я немцам, то смог бы молчать как немой. Мало того, что нас здесь не просто били кулаками и сапогами, так еще и иглы под ногти вставляли. Да, мы бывшие сотрудники контрразведки, после революции после провала вашего наступления на Варшаву мы устроились работать в криминальную полицию, причем, грёбаные поляки по началу не хотели нас брать, но с кадрами у них была проблема и мы стали ловить уголовную шушеру.