— Товарищ Цанава! Информирую вас, что силами ваших Брестских сотрудников проведен согласованный мною разведывательный рейд на сопредельную сторону. Ваша задача: обеспечить немедленную доставку захваченных пленных и документов в Минск для отправки самолетом в Москву. Самолет уже готовят к отправке. Есть мнение, товарищ Цанава, что за свой героический рейд, всех участников необходимо представить к высоким правительственным наградам. Сергеева и Кузнецова к званию Героя Советского Союза, их красноармейцев — к ордену боевого Красного знамени! Представления я заберу с собой в Москву. Я лично прослежу за переправкой трофеев. Всех рядовых участников героического рейда необходимо отправить в Москву для награждения. Сергеев и Кузнецов полетят со мной в качестве конвоя для минимизации количества причастных к этой информации, которой необходимо присвоить гриф «Совершенно секретно». Вот такие пироги, Лаврентий Фомич!

Положив трубку, Цанава вызвал адъютанта:

— Немедленно арестовать Ильина, надеюсь, что он еще не покинул Минск. Выяснить у него имя его разговорчивого информатора в маневренной группе Семнадцатого погранотряда и доставить того немедленно в подвалы минского изолятора.

— А как поступить с Ильиным?

— Туда же и его оформить. Пусть посидит под контролем, пока ему не пришла идея поделиться известной ему информацией еще с кем то. Срочно соедини меня с наркомом товарищем Берия!

* * *

60-ти тысячный Брест, в это время, особенно в центре, напоминал провинциальный европейский город, и особенно поражал молодых бойцов: заполненными магазинами, пивными с десятком сортов пенного напитка, кондитерскими с разнообразной выпечкой и повсеместным кофе по-варшавски, от чего советские люди уже успели отвыкнуть. Военнослужащие в годах, что-то похожее помнили только в разгар НЭПа в крупных советских городах в середине 20-ых годов. А к 1939 году в большинстве населенных пунктов СССР товарное снабжение было настолько плохое, что руководители начали снабжаться из специальных распределителей.

Поэтому служба в польско-еврейском Бресте воспринималась как поездка за границу. Командиры активно посещали рестораны, в которых несмотря на проведенную частичную национализацию подавали европейские алкогольные напитки и блюда из меню времен буржуазной Польши.

Такое положение дел очень смущало руководство политуправления войск НКВД, и было принято решение направить в Брестский пограничный отряд курсантов из числа членов партии и кандидатов. Эти сержанты должны были после курсов получить звание помощника политрука и полноценно информировать политическое руководство пограничных войск по интересующим их вопросам. Политуправление пограничных войск НКВД очень интересовал и беспокоил еврейский вопрос 17-го пограничного отряда. Командир отряда майор Александр Кузнецов был женат на еврейке, а военный комиссар Ефим Ильич Ильин был по матери евреем, хотя и писался по всем анкетам русским. А в НКВД СССР как раз наступили времена, когда органы активно избавлялись от сотрудников имеющих еврейские корни. Дивизионный комиссар Мироненко, после оплеухи наркома из-за «блатных карателей», мечтал раскрыть большой антисоветский заговор силами политработников, коммунистов и комсомольцев. Прозвище «блатные каратели» дал брестским пограничникам бригадный комиссар Александр Корнышев, руководитель проверки брестских пограничников, назвав так погранотряд Кузнецова.