же! Очнись, надо спасаться! Ворчун. Я заставила веки разлепиться. Свет факела, даже такой тусклый, ударил в глаза, заставив их слезиться. Всё плыло, двоилось. И тут меня скрутило. Я задохнулась, согнулась пополам, хватаясь за живот. Но это была не моя боль. Это был не мой страх. Меня накрыло чужой паникой — ледяной, дикой, всепоглощающей. Она впечаталась в грудь, сжала лёгкие, не давая вдохнуть. Страх бил волнами, одна сильнее другой, парализуя, не оставляя места моим собственным чувствам. Кайден. Он не мог меня найти. Он искал — я чувствовала, как он рвётся, мечется, как раненый зверь в клетке. Его паника пульсировала по нашей связи, заглушая всё остальное. Он чувствовал, что я в беде. Что мне больно. И не мог до меня добраться. А следом, слабым эхом, пришёл мой собственный ужас. Я села. Резко. Голова взорвалась новой вспышкой боли, мир закачался и поплыл. Желудок скрутило, к горлу подкатила тошнота. Я зажмурилась, стиснула зубы, ожидая, пока всё успокоится. Когда я смогла открыть глаза, первое, что увидела — стены. Грубый, неотёсанный камень. Мокрый. По нему стекали струйки воды, оставляя тёмные разводы. Местами пробивался мох — чёрно-зелёные пятна, скользкие на вид. В углах паутина, густая, заброшенная. Потолок низкий, давящий, с провисающими балками, источенными временем и сыростью. Подвал. Воздух был тяжёлым, спёртым. Пахло плесенью, гнилью, мокрым камнем. И ещё чем-то — железом. Старой кровью. Запах въедался в лёгкие, оседал на языке. Единственный источник света — закоптелый факел в железном держателе у двери. Он чадил, выпуская тонкую струйку едкого дыма. Пламя дрожало, отбрасывая на стены уродливые, пляшущие тени. Я сидела на каменной плите. Грубо обтёсанной, покрытой царапинами и тёмными пятнами, которые не отмывались веками. Алтарь. Или что-то, что когда-то им было. — Ворчун... — прохрипела я. Голос был чужим, надломленным — Наконец-то! — Его голос звенел от напряжения, от страха. — Девочка! Надо выбираться! — Что... где мы? — Я провела рукой по лицу. Пальцы дрожали. Кожа горела, саднила. — Нас увезли! — Ворчун заметался по камере. — Когда тебя ударили, я... я почувствовал, и перенесся к тебе. Потом тряска, дорога... Повозка! Двое в капюшонах! Они втащили тебя в какое-то поместье, в подвал! Я попыталась встать, но ноги подкосились. Я села обратно на край плиты. Каменный пол под босыми ступнями был ледяным, обжигающим. — Анита... — Воспоминание вспыхнуло снова. Агнес, тащившая её за руку. — Где Анита? Ворчун замер. Его огонёк затрепетал, потускнел.