гостевые покои. Это была наша комната, в южном крыле, которое Кайден перестроил для нас. Стены были не из темного камня, а выкрашены в теплый, сливочный цвет, а огромные, во всю стену, окна выходили на мирный, залитый солнцем сад. Пахло лимоном, воском и детской присыпкой. Три года. Прошло почти три года с той ночи в подвале. Иногда мне казалось, что это было вчера. Иногда — что в другой жизни. Но чаще всего я просто благодарила всех богов за то, что у меня есть сегодня. Я провела ладонью по животу, чувствуя, как малыш отвечает на прикосновение лёгким толчком. Четвёртый месяц, моей второй беременности. Иногда я не верила, что это правда. Что я здесь, в безопасности, в тепле, с растущей семьёй. За окном расстилались владения Тэрон — бескрайние поля, леса на горизонте, и вдали, как зубцы короны, вставали горные пики. Наши горы. Теперь по-настоящему наши. — А НУ ВЕРНИ! ВЕРНИ, Я СКАЗАЛ, МАЛЕНЬКИЙ ВАРВАР! Я лениво приоткрыла один глаз. На пушистом ковре из белой шкуры разворачивалась баталия. Мой сын, мой первенец, Риан, которому недавно стукнуло два года, хохоча, улепетывал от разъяренного алого огонька. Риан был точной копией отца: иссиня-черные волосы, которые вечно торчали во все стороны, и упрямый подбородок. Только глаза были мои — зелёные, с золотистыми искорками, которые сверкали, когда он проказничал. Он носился по комнате босиком, в белой льняной рубашке, которая уже успела перепачкаться в каше и варенье. В руках он победно сжимал древнюю ритуальную погремушку — или, как утверждал Ворчун, «бесценный артефакт, которым убаюкивали еще прадеда Кайдена». — НЕ ТРОГАЙ! ОНО НАМОЛЕНО СТОЛЕТИЯМИ! — визжал Ворчун, пытаясь преградить Риану путь. — Твой отец меня испепелит! А если ты ее оближешь, я… я… Я УЙДУ! ВСЕ! В ДРАКОНЬЕ ЛОГОВО УЙДУ! Риан остановился. Посмотрел на пылающего пра-пра-пра-деда, потом на погремушку. Засунул её в рот, словно проверяя на вкус древнюю магию. — НЕЕЕТ! — завопил Ворчун, метаясь в воздухе. — НЕ СЛЮНЯВЬ АРТЕФАКТ! Риан вытащил погремушку изо рта, посмотрел на неё критически, словно оценивая её недостатки. Скривился. И со всей силы швырнул в стену. — Бум! — радостно сообщил он, наблюдая, как погремушка отскакивает от камня. Ворчун замер в воздухе. Его алый силуэт задрожал от возмущения. За три года он вырос — теперь был размером с крупную собаку. Его пламя пульсировало ярче, крылья стали более четкими, почти материальными. Но характер остался прежним — ворчливый, заботливый, вечно недовольный. — Я… Я… ДУХ ВЕЛИКОГО РОДА! — пророкотал он,