повернувшись ко мне с видом глубоко оскорблённого достоинства. — МАРИНА! Ты посмотри на него! Никакого уважения к старшим! Я — тысячелетняя мудрость! Я вел его прадеда в бой! А он… ОН ПУСКАЕТ НА МЕНЯ СЛЮНИ! И БРОСАЕТСЯ СВЯЩЕННЫМИ РЕЛИКВИЯМИ! Я не выдержала и рассмеялась. Тихо, чтобы не разозлить Ворчуна ещё больше, но смех рвался наружу. — Он тебя любит, Ворчун. Ты же его любимая игрушка. — Игрушка?! — взвился дух, его пламя вспыхнуло ярче. — Да я… да я… ИГРУШКА?! Я — ХРАНИТЕЛЬ РОДА ТЭРОН! Я — ДРЕВНИЙ КАК САМИ ГОРЫ! А ты говоришь… игрушка… Его голос сорвался на что-то похожее на обиженное сопение. — Кайден! ГДЕ ТВОЙ ОТЕЦ, КОГДА ОН ТАК НУЖЕН?! Пусть он объяснит этому маленькому варвару, что такое УВАЖЕНИЕ К ПРЕДКАМ! Я улыбнулась, снова прикрывая глаза и откидываясь на подушки. Ворчун был лучшей нянькой во всех королевствах. Самой ворчливой, самой громкой, но самой надежной. Он обожал Риана до дрожи в своем призрачном хвосте и охранял его сон лучше любого гвардейца. Первым словом Риана было не «мама» и не «папа». Это было «Ачун». Дракончик рыдал от счастья целый час. А потом еще неделю всем рассказывал об этом. Каждому. Кто готов был слушать и кто не готов. Даже имперским гвардейцам, которые приехали с докладом для Кайдена. Я посмотрела в окно. Там, за садом, до самого горизонта, до туманной дымки у подножия гор, простирались наши земли. Кайден сдержал слово. После той ночи во дворце, после того, как Аниту, едва живую, в коконе его ледяной магии, забрали имперские целители, а Агнес в кандалах бросили в карету стражи… он изменился. Он не стал мягче. Нет. Он стал жестче. Решительнее. Безжалостнее к врагам. «Мой сын не будет расти с угрозой на границе», — сказал он мне тогда, стоя на коленях в библиотеке, прижимаясь лбом к моему округлившемуся животу. И он ушел на войну. Это был тяжелый год. Самый тяжёлый в моей жизни. Я ждала его, сходя с ума от беспокойства, чувствуя по связи его усталость, боль, ярость в бою. Родила Риана в его отсутствие, пока он огнем и мечом выжигал угрозу на границах. Ворчун тогда был моей единственной опорой, паникуя громче меня и одновременно пытаясь меня успокоить. Я помнила, как кричала в родах, сжимая руку Аниты. Как Ворчун метался над кроватью, причитая: «Дышите! ДЫШИТЕ! О боги, почему я не могу помочь?! Где Кайден, когда он так нужен?!» Я помнила первый крик Риана. Такой громкий, такой сильный. Как будто он заявлял миру: «Я здесь! Я сын дракона!» Кайден вернулся через год. Победителем. Он вернулся не просто с миром. Он вернулся с