ворчливые нотки. — Похоже, мы сменили одну незавидную участь на другую, куда более плачевную. По крайней мере, в замке тебя бы просто казнили. Быстро и, возможно, даже милосердно. Куда нас везет этот предатель — боюсь даже предположить. Он оказался прав. Мы все еще ехали. Значит, я была в отключке не так уж и долго. Голова раскалывалась, но мысли понемногу прояснялись. Меня ударили. Предали в очередной раз. И теперь везут... куда? Внезапно скрип колес замедлился. Повозка, дернувшись в последний раз, остановилась. — Тихо! — шикнул Ворчун, его фигурка снова напряглась. — Не шевелись! Остановились. Притворись, что ты все еще без сознания! Быстро! Инстинкт самосохранения сработал быстрее разума. Я тут же закрыла глаза, обмякнув всем телом и постаравшись сделать дыхание ровным и почти незаметным. Снаружи послышались тяжелые, уверенные шаги. Не суетливая семенящая походка торговца, а медленная, тяжелая поступь человека, который никуда не торопится. Шаги замерли у самой повозки. Затем низкий, мужской голос произнес одно-единственное слово: — Привез? — Куда я денусь, господин, — подобострастно, почти заискивающе, ответил знакомый голос моего похитителя. В его тоне не осталось и следа той грубости, что была со мной. Теперь он напоминал мелкую шавку, виляющую хвостом перед волкодавом. — Вот, как и договаривались. Свежий товар. Все как просили, точно в срок. Тяжелый брезент с грубым шорохом откинули. Даже сквозь плотно сжатые веки я почувствовала, как душный полумрак моего укрытия пронзил неровный, пляшущий свет огня. Вместе с ним пришел и запах — едкий дым и горячая смола. Я затаила дыхание, ощутив на себе чужой взгляд. Он был тяжелым, бесцеремонным, оценивающим. Так мясник прикидывает, сколько мяса на туше, прежде чем пустить в ход нож. — На вид тощая, — пробасил второй голос, и я почувствовала, как меня грубо схватили за подбородок и повернули голову к свету. Пальцы были жесткие, мозолистые, от них несло застарелой грязью. — Костлявая. Вся в синяках. Ты мне полудохлую тушку привез? Работать-то сможет? — Сможет, еще как! — засуетился торговец, и его рука легла мне на плечо, ощупывая кости. — Крепкая, господин, уверяю! Жилы, а не девка! И упрямая — это хорошо, значит, есть сила. А дурь-то из нее быстро выбьют, сами знаете... Пару дней не покормить — шелковая станет. Так что дадите за нее? Я лежала, едва дыша, и каждое слово, произнесенное над моей головой, впечатывалось в мозг раскаленным железом. Товар. Девчонка. Костлявая. Что дадите за нее? Раньше меня оценивали