Папа шел навстречу. Ох, это хорошо. До замка, гостевого дома и мастерских, что там пристроили рядом, еще не близко, очень хорошо, что догадался.
Дурацкую маску-коктейль Аша с лица убрала, да и не обманула бы она мужа.
— Что? — кратко спросил Костя.
Детей отослать некуда, придется говорить при них, ой, может не все поймут.
— Будет прихват штопорей на берегу. Выды с кнутами, брать с маратой придется. Трое, до самых макух замокрые.
— Погуляли вы, значит, — муж подхватил корзины и семейство двинулось еще быстрее. Аша на ходу пыталась объяснить обстоятельства внезапного аврала…
У мастерских из своих «квадровых» были только Жо с Лот-Той, но на крыше склада сидели Витамин с Аскорбинкой и через пять минут бакланов послали на корабль с запиской. Аша пыталась объяснить детали, совершенно не вовремя подступали слезы, муж пояснял-переводил…
— Надо же, что именно ты на них наткнулась, — покачал головой Жо. — Разминулись бы, никто бы и не подумал. Ничего, возьмем, потолкуем…
— Их бы надо сразу задуть — Аша высморкалась, скомкала платочек. — Они жуткие. Может, расстрелять их издали?
— По ситуации. Мы предупреждены, значит, их сделаем. Жаль, «Коза» только завтра приходит, а то и проблем бы не было…
Сашка и Колька остались в замке. Комнатка была хорошая, мальчишкам дали книгу, местную, старинную, вполне может быть и магическую. Но читать и смотреть потемневшие от времени миниатюры не хотелось. Колька шепотом ругался по-взрослому.
— А это как? — уточнил младший брат, не постигший многоэтажного изящества словесной конструкции.
— Ну, как тебе объяснить… К примеру, хватает моряка за одну ногу бурая бородатая нава, за другую старая бабка-хитка. Растягивают у дна…
— Не пугай, так не бывает. Небось, Дики навыдумала?
Старший вздохнул:
— Да я и сам думаю — не бывает. Зато звучит злобно и взросло. Вообще это как-то не честно: кто-то ругаться умеет, другой бои видел. А я как дурак сижу…
— А то ты не успеешь. Вот мама о боях и вспоминать не желает, а тут как начала загибать. Я аж онемел…
— Вот я и говорю: война начинается. А мы сидим как грибы маринованные.
Братья прислушались: за дверью пересмеивались ливневские стражники. Не, эти никуда не уйдут. Видимо, придется и эту войну зазря пропустить.
Часть первая Глава первая Властители судеб человечьих Гру правил к просвету левее большого камня, ветер и волны помогали, лодка-салми сегодня не упрямилась. Барка не слишком-то большая — двенадцать шагов в длину, но широка и вместительна, потому с легкостью хода у нее не очень — тут навык нужен. Пристани тухлого поселка остались в стороне, здесь окраина — худосочный пляжик, скалы, поднимающиеся к узкой дороге. Оттуда, от каменистых завалов в рост человека, кто-то суетливо махал рукой. — Ждут, — пробурчал Укс. — Невтерпеж безголовым. — Чудная она, заказчица, — заметила Лоуд, развалившаяся вдоль «банки» и закинувшая босые широкие ступни на борт. — С города ее взял муж-недоумок, что ли? — Так она и сказала, что конгерская. — Не, хозяин. Выговор у шмондячки не тот. И на морду не тамошняя. Может из потаскух с севера, оттого и врёт поверху. — То ее от жадности дергало. Они тут все за два «щитка» удавятся. — Нищие места, — согласилась Лоуд. — И какого припёрка мы связались? Насуют барахла в лодку, теснись потом. — Письмо и груз. В Конгере прямиком в порт войдем, не нужно берегом ноги топтать и на вопросы таможни врать. — А то трудно ответить? Обрывы там высокие, таможенники летать с них любят. Я думала, тот визглявый засранец уж точно крылья отрастит… — Уймись, безголовая. — Молчу-молчу, о мудрейший, — Лоуд подперла татуированной лапой свою нынешнюю лысеющую башку, подмигнула Гру: — Суров нынче мудрец наш. Не иначе серые глазенки заказчицы приглянулись. Ну и наведался бы вечерком. Логос-созидатель тому развлеченьицу вовсе не противник. Так, заботник-гребец? — Ну, — согласился Гру. Чего уж там — плевать хозяину на бабские глазки. Давненько в задумчивость, что меланхолией обзывают, впал бескрылый дарк, и обратно выпадать не спешит. Вон, пока в Глоре гостили, даже к тамошним прославленным шмондам не сходил. А напрасно — «Померанцевый лотос» на все побережье искусницами славится. Лоуд полюбопытствовала — говорит, «трех корон за такой фрух не жалко». Деньги пустоголовая хозяйка действительно заплатила, хвалилась, что наразвлекалась до «сверчков в мошонке» и еще сперла на память драгоценный бордельный кувшин. Про «звон» Лоуд, конечно, насмешничает — равнодушна хозяйка к блуду с человеками, а с бабами ложиться и вообще брезгует. Но кувшин действительно хороший — с тонкой чеканкой и приятным глазу дизайном. Лоуд, естественно, клялась, что сосуд подмывальный и столько дивных лодхаток повидал, что и вообразить трудно, но уж куда вероятнее что кувшин для застольных напитков