И я набрала, чтобы услышать лишь гудки. Бабушка учила, что нужно ждать пять гудков, не больше, это простая вежливость, но в этот раз я ждала до последнего. А затем, утирая слезы плечом, набрала Марата еще раз. И еще, и еще, и еще…
Мы все еще в пробке. На улице серо, люди бегут — кто с зонтом, кто прижав к голове сумку или портфель. Прячутся от дождя под козырьками, в машинах, в магазинах. Едут домой в автобусах. А я смотрю в окно сквозь дождь и стекло, прижимаю телефон к уху, и пытаюсь дозвониться.
Может, охранник меня обманул? Может, успел поменять телефон Марата, и я звоню вообще не тому человеку? Может, он сделал это, чтобы я заткнулась, и не мешала ему своей истерикой?
Едва я успела подумать об этом, как Марат ответил:
— Да.
— Марат, — всхлипнула, — что происходит? Твой охранник меня в машину затолкнул, ничего не объясняет, и…
— Ты сбежать хотела! — глухо произнес он. — От меня.
— Не хотела я. Не хотела, клянусь.
— Валюту купила, и со своим отцом встретилась. Я похож на идиота?
С отцом…
Боже, он знает.
— Я хотела только попрощаться, — на одной тихой и спокойной ноте сказала я. Внутри все замирает, почти умирает. — Папа с тобой, Марат?
Молчит. Ну да, глупый вопрос. Конечно, его схватили, а я… я дура просто. Идиотка. Тупица! Сидела, думала что делать. Безмозглая курица, только и умеющая терять время!
— Отпусти его, пожалуйста, — прохрипела в трубку. — Марат, отпусти папу.
— Дома поговорим, — голос у него уставший, мертвый какой-то.
Неужели думал, что я сбежать хочу?
— Нет, сейчас. Только попробуй сбросить мой вызов, — рыкнула яростно. — Я не хотела от тебя сбегать, клянусь! Я даже документы не взяла. Папа звал, но он смирился с тем, что я останусь. Мы виделись недавно, он нашел меня, и… я врала тебе, да. Папа рассказал о том, что случилось. Он уехать планировал. Я поменяла деньги, отдала ему их сегодня. Не собиралась я с ним ехать, я тебе жизнью своей клянусь! Не собиралась! И папа… он не виноват перед Егором. Точнее виноват, но… он его бил, да, но не пытал. Папа вышел тогда, он хотел отпустить Егора, но его помощник начал пытать твоего брата. Это он виноват, — тихо заплакала я. — Он! Не папа! Не избивай его, хватит уже мучений. Просто отпусти, умоляю. Марат!
Молчит. Почему он молчит?
— Марат?
— Я… черт, Алика, — выдохнул он в трубку.
Меня дрожь пробирает. Буквально трясет, как в лихорадке.
— Ты его избил? В полицию отвез? Или папа успел уехать? Твои люди его отходили? — зачастила, полная потусторонней паники.
Я чувствую. И по его молчанию, я… я уже знаю, что произошло. Только верить в это не хочу. Отказываюсь верить. Времени-то прошло чуть более получаса.