Вечер близится к завершению. Мужчины переговариваются о чем-то, Наташа бегает из гостиной на кухню, и обратно. А я тискаю Алису.
— Сладкая булочка, кто у нас главная милашка? — щебечу, и слышу звонкий детский смех. — Так бы и съела!
— Любишь деток? — ко мне подошла Наташа.
— Конечно. Как их можно не любить?
— Мужики не любят чужих детей в большинстве случаев. Это только мы можем умиляться малышне. Я и сама эту кроху обожаю, и когда-нибудь прибью Марата и Руслана за то что они про её мать говорят. Алиска ведь запомнит, комплексовать будет, а они язык за зубами не держат, — Наташа легонько прищемила носик Алисы. — Рус всё злобствует, что всех мужчин нашей семьи прокляли. Проституточное проклятие.
— Проституточное? — фыркнула я.
— Угу. У Егора была девочка, а когда беда с ним случилась — кинула. По мнению Руслана это уже проститутка, раз здорового предпочла, а как по мне… ну, это жизнь. Нужно сильно любить человека, чтобы остаться с ним, неходячим. Младшенький наш погулял с девочкой, защита порвалась, как я понимаю, и появилась Алиса. А девчонка поздно сообразила, что беременна, аборт поздно было делать, вот и скинула нам ребенка. Руслан еще больше обозлился на женский род.
— Это дочь Руслана?
— Нет, — хохотнула Наташа. — Потом запомнишь всех братьев, просто Русик — самый вредный из всех. У него у самого с девочкой его что-то не срослось, вот и бесится, всех женщин шлюхами считает.
Женоненавистник. Ну хоть не для меня одной такая честь — быть ненавидимой Русланом Соколовским.
— Так это и есть проституточное проклятие по мнению Руслана? — я подкинула Алису так, что девочка весело взвизгнула, и тут же повторила это действие.
— Напился вчера, и проговорился, что скоро поверит в проклятие. Мол, мужикам нашим не везет, только шлюхи и попадаются на пути.
Очередная шлюха — это я, видимо. Хм, может, Соколовских и правда кто-то проклял?
— Еще и Егора нашего из-за какой-то простигосподи покалечили ведь. Не из-за его девушки, а из-за соседки. Загуляла идиотка, пропала, а в полицию загребли его. И вот что сотворили, — она кивнула на сидящего в инвалидном кресле мужчину.
Я, как полная трусиха, избегала смотреть на Егора. Саму это взбесило, ну почему у нас народ такой — на инвалидов смотреть стесняемся, вину чувствуем. Вот и я мельком посматривала на него, и взгляд отводила. Сидит бледный, щеки впалые, на коленях плед, а ведь мужик-то красивущий. Жалко.
— Сокамерники это сделали?
— Менты, — бросила Наташа. — Выбивали признание, что Егор изнасиловал, убил девчонку, ну и вот что вышло. Девочка живая, кстати, вернулась с перегаром через пару дней, а Егору всю жизнь теперь мучиться. Еще один повод для ссор в нашей семье: Марат никак Руслана простить не может за то, что он после юридического в ментовку подался. Будто среди них нет приличных людей.