Хоть бы все хорошо было. Боже, все что угодно сделаю, только пусть с Маратом все хорошо будет. Я и молитвы вспомню, и пожертвования буду делать, и нищим подавать. Волонтером пойду в хоспис. Обещаю, только пусть с Маратом все будет хорошо!
— Где мы? — спросила, когда Руслан остановился у ворот.
— Я привез тебя к Марату.
Это не похоже на больницу. Даже на частную не похоже. Ворота, пропускной пункт, трехэтажное здание, больше смахивающее на вытянутый особняк. Сад, лавочки… неужели больница?
Как оказалось — да. Видимо, для избранных.
Документы у нас не спросили. Руслан поднялся на второй этаж, а я поплелась за ним, все сильнее нервничая. Почти до обморока. Пальцы неприятно покалывает, горло сжимается… да меня же трясет. То ли заплачу сейчас, то ли стошнит от страха. Руслан открыл дверь, и кивнул мне, мол, проходи. И я прошла. Дверь за мной захлопнулась, и я увидела Марата.
Он не истыкан иголками, не увешан проводами. Он не без сознания. Он даже не лежит на койке. Сидит. Чуть бледноватый, плечо перевязано, но в сознании. Вполне себе бодрый, не удивленный моему появлению, и даже… довольный?
— Соскучилась?
Я сделала медленный шаг к нему. Марат поднялся. Еще шаг, и накрыло облегчение — он в порядке. И еще шаг, а с ним осознание — скотина!
— Т-ты на п-перевязку приехал? — пробормотала я.
Марат кивнул. С улыбочкой. Не лежал он тут при смерти. Зато меня довел почти до припадка, еще и ухмыляется.
— Сукин сын! — прошипела я, и ударила его в грудь. — Подонок… паскуда ты! Ненавижу!
Перемкнуло. Я била, и била его, не жалея сил. Не смотрела, куда именно. Возможно и по раненному плечу. Била за то, что так сильно напугал меня. За то, что сказал, за то что бросил и даже не звонил, хотя мог. За то что предложил мне деньги в первую встречу, вместо того чтобы цветы подарить и позвать на свидание.
Сейчас я его ненавижу, и радуюсь как ненормальная, что живой. И бью. А Марат и не думает отстраняться, и хоть что-то говорить мне, объяснять, оправдываться. И это злит еще больше. Не больно? А я сделаю так, что будет больно. Сделаю…
— Ну все, все, тише… Алика, успокойся. Еще руку сломаешь, — не знаю, как я оказалась на больничной кровати, запястья мои сжаты ладонями Марата.
— Я тебе руку сломаю!
— Это вряд ли. Не брыкайся… и не плачь.
— Я не плачу, — процедила я, и только сейчас почувствовала соль на губах.
Замолчала. Дико обидно. Что он, что брат его — сволочи, только и умеют издеваться.
— Убери руки, — отшатнулась от Марата, вздумавшего утирать мне слезы. — Я тебе карточку привезла. Подавись своими деньгами, новую девку ищи, ясно! И ей будешь команды давать, пусть переезжает к тебе. Ей же и будешь говорить, что она шлюха, уходить и приходить когда вздумается. А с меня хватит, это конец!