— Аль, а полетим на море? Или давай на Мальдивы?
Марат будто и не слышал то, что я сказала. Поцеловал мою сжатую в кулак ладонь, и так захотелось его по щеке погладить. Или пощечину дать. Я-то думала, что ему плохо, потому не приходил и не звонил, а он…
Ярость снова накрыла меня.
— А что деньги не предлагаешь, чтобы я с тобой полетела? За такое доплачивают. Много. Тебе вообще не по карману мои хотелки, так что забирай свою карту. Отпусти, хочу вернуть тебе ее… да пусти же!
— Не отпущу. Не психуй, — жестко, даже грубо произнес он.
— Ты знал, что я приеду, да?
— За тобой присматривают. Не мог же я допустить, чтобы тебя тоже подстрелили, хотя это уже улажено. Я рад, что ты в основном дома сидела.
Вижу, что рад. Надо было в клуб поехать Марату на еще большую радость.
— Да. Я сидела дома. Отходила от твоих «приятных» слов. Отошла, и поняла, что так больше не хочу и не буду. Так что…
— Не отпущу, — перебил Марат. — И… прости. Разозлился, вот и наговорил.
— Не прощу, — выдохнула я устало, злость куда-то испарилась, осталась усталость. — Столько дней злился, что не мог прийти или позвонить, или хоть сообщение написать? Ранение у тебя не особо серьезное, не без сознания же ты был.
— В сознании. В больнице час пробыл, и домой. Сегодня приехал, чтобы повязку сменить.
— Ну вот.
Глубоко вдохнула, чтобы снова не разреветься. Вот я дура-то. Он меня оскорбил, а я сама же и прибежала. Потому что влюбилась, пора уже называть вещи своими именами. Или даже… полюбила. А Марат сидел, и ждал, пока я сама к нему приду.
Ну я и убогая, зла не хватает и на Марата, и на саму себя. Никакого самоуважения.
— Ты не понимаешь, почему я не приходил? Совсем?
Потому что мудак, вот почему.
— Ждал, чтобы я к тебе прибежала, — обиженно бросила я.
— Я вообще не думал, что ты придешь. Удивился, не поверил даже, когда мне сообщили, что ты меня ищешь. Я бы как успокоился и свыкся, приехал бы к тебе. Сегодня или завтра, или через три дня, но приехал бы, — Марат, будто забыв о своем ранении, приподнял меня, и опустился на кровать уже со мной на коленях. — Наверное, я и правда сволочь и паскуда, как ты меня назвала, но я рад что ты волновалась обо мне.
— Не волновалась. Я карту тебе приехала отдать! — не знаю, зачем я с ним спорю.
— Волновалась. А я не хотел приезжать, пока не обдумаю все. Снова сорвался бы на тебе, — Марат легко, почти неощутимо поцеловал меня в висок, и от его прикосновения я чуть снова не разрыдалась.
Совсем я расклеилась. Довел меня.
— Что-то ты не очень на меня срываешься сейчас.
— Потому что ты приехала ко мне. Значит, небезразличен, да? — он снова прижался к моему виску губами, поцеловал в щеку, в подбородок, как-то лихорадочно, мазками, и я совсем потерялась во всем этом — в его словах и прикосновениях. — Забудем уже про деньги. Было бы тебе плевать на меня, прислала бы карту, или вообще себе оставила до того как я ее заблокирую. А ты приехала. Значит, неравнодушна ко мне. Ну же, скажи, — Марат прошептал мне это на ухо, обжигая дыханием. — Скажи…