Ураганный поток воздуха слетел с лезвия, поднимая слепящую тучу песка и грязи. Но длилось это лишь мгновение — после чего я взлетел вверх, рывком поднимаясь над забором, над крышей кирпичного здания.

Ласковое летнее солнце приятно обогрело лицо, напоминая, что, вообще-то, вокруг стоит замечательный денёк. В полутёмной подворотне это как-то не ощущалось.

— Невозможно! — раздался снизу крик кого-то из врагов. А затем я вновь взмахнул клинком, но уже вверх, направляя себя к земле.

Когда враг увидел, что я пикирую им на головы, асфальт тут же вздыбился, с громким хрустом складываясь в защитную каменную сферу.

Не помогло. Перехватив рукоять обеими руками, я направил в оружие новый поток энергии, заставляя лезвие дрожать от переполняющей его силы.

Воздушный серп!

Прозрачное лезвие из плотного как сталь воздуха разметало асфальтовый щит как песочный замок. Мощный взрыв посёк всё вокруг осколками, заставляя мага рухнуть наземь с пробитой камнем головой…

Которую я тут же отделил от тела. Одного удара заряженного оружия хватило, чтобы из всей банды остался лишь главарь.

Того, кого я подчинил до этого, он уже успел прикончить самолично, явно опасаясь, что я снова использую его для нападения. Теперь мы с ним остались вдвоём.

Вместо лилового шара он сжимал в руках какую-то кривую саблю, светящуюся холодным синим светом. Я уже почувствовал, как вокруг него завихряется мана. Воздух стал заметно холоднее.

А его разум будто стал покрываться коркой льда. Пока тонкой, но он явно понял, с кем имеет дело. И пытается успокоить мысли, защититься от возможного ментального удара.

— Перед смертью ответь, почему на тебя не действует подавитель⁈ — процедил он, продолжая творить какую-то технику.

Я сосредоточил всё внимание на его технике, но не торопился. Раз он догадался, что нужно защитить свой разум, значит я должен нанести один единственный удар, максимально мощный.

Иначе на пробитие защит уйдёт слишком много сил и времени. А от атаки я сумею увернуться заранее — слишком «громко» он о ней думает.

— Ты стоишь среди тел своих бойцов и так уверен в моей смерти? — усмехнулся я, провоцируя его на поспешные действия. — А ты оптимист!

Он, однако, даже не дрогнул. Температура воздуха уже явно ушла в минус, а его сабля начала леденеть.

— Эти бездари слишком привыкли к действию подавителя. — с презрением в голосе ответил он. — Успели забыть времена до работы на Князя…

Князя, значит? Очень хорошо.

— Ты о Мещерском? — с деланным равнодушием спросил я, будто говорю о чём-то совершенно очевидном.

И вот это его уже проняло.