Нас приняли так, как умеют принимать только в деревнях имперской глубинки, которые столичные неучи с презрением называют «глушь». Пф, что бы они понимали.

На самом деле было чертовски приятно осознавать, что даже спустя семь сотен лет традиционное гостеприимство в имперских деревнях совершенно не изменилось.

Впрочем, как и их внешний вид.

Ильретеевка выглядела практически полной копией тех деревень, которые мне довелось посещать в «мое» время.

Словно для мирной глубинки в империи время застыло навечно.

Вышагнувший из дома грузный шахтер Петр узнал нас и тут же потащил в дом.

Простой, но довольно уютный и просторный дом. Как выяснилось, шахтер Петя, по возвращении в родную деревню из переделки в поезде живым и при деньгах, довольно быстро стал местным старостой.

Понравилось ему, видать, управлять. Ну или помогать людям.

В любом случае молодец, нашел свое призвание.

В одном большом доме со старостой жила и та беременная женщина из поезда по имени Нина. Поездку она в итоге пережила благополучно и сейчас с округлым животиком хлопотала перед самоваром, пока Петя спешно носился по двору.

Подметал беседку, выносил мусор, рубил дрова.

И, видимо, делал это так громко, что на шум пришли соседи, а потом соседи соседей, и вот уже по двору старосты сновали десятки людей.

Выносили на улицу столы и лавочки, помогали с дровами, топили печи около беседки и разжигали костер.

Поначалу столы пустовали, но уже к обеду они буквально ломились от еды и выпивки.

Один сосед принес соленья, другой — свежую морковь с грядки, третий — мясо барана, и понеслось…

Ворота были открыты настежь, и стихийным образом двор старосты превратился в масштабную гулянку, на которой собралась вся деревня.

Мужики травили байки, пили и играли кто на гитаре, кто на баяне. Женщины подпевали и приглашали суровых бородатых мужиков на танец, дети резвились и с любопытством поглядывали на необычных гостей.

В воздухе витал запах праздника, шашлыка и простой человеческой радости.

К нам с Максом помимо Петра и Нины местные подходить боялись, но вот Глеб с диковинным боевым Кайманом стал местной звездой.

Танцевал с милыми девицами, пел под гитару, позволял местной детворе порулить за боевой машиной и отрывался от души.

Стихийный праздник разгорелся со скоростью лесного пожара, а когда Петр вдруг выкатил из погреба покрытую пылью старинную деревянную бочку с вином своего прадеда, расходиться передумали даже интроверты.

День в итоге пролетел незаметно, и в итоге закат мы с Максом встречали сидя на причале у озера, окунув ноги в холодную воду после горячей баньки.