Тело культиста пару раз дернулось в посмертных конвульсиях, и он, наконец, сдох.

Только после этого я выдохнул. Тело потряхивало. Кулаки были сбиты до костей. Я был весь в крови. Своей в том числе. Тело постанывало от перегрузки, трети зубов не хватало на своих местах, а треснутых костей стало больше, чем здоровых.

Ублюдок заставил меня выложиться на полную и это был всего один культист четвертого порядка, судя по серебряной звезде.

— М-да, тут эти звезданутые гораздо сильнее, не удивительно, что не выходят, — сорвал я с кучи кровавого мяса серебряную бляшку, после чего перевел взгляд наверх, — ну хоть лестницу искать не придется, — добавил я и прыгнул сначала на кучу бетонных обломков, а потом залез в дыру в потолке.

Я шел по покрывающемуся вслед за мной черной паутиной коридору. Энергия Тьмы лилась по мне бешеным потоком. Мантия развевалась и оставляла за мной перламутровый шлейф. Под ногами чернели прожигающие пространство следы.

Тьма была в ярости. Я чувствовал это.

Проклятая энергия звезданутых рождена из смешивания того, что создано матерью Стихий быть отдельным. Играя в «бога», они навлекли на себя ярость той, кого лучше никогда и никому не злить, ведь…

Тьма не умеет прощать.

Раны затягивались на мне. Аура Тьмы растекалась от меня и вгрызалась во все проклятые частицы на своем пути. Все подпространство визжало, стонало и кричало от боли, от одного моего присутствия.

Я же невозмутимо шел прямо по коридору, пока не наткнулся на двустворчатую белую дверь с золотой окантовкой. Подсаженный мной в нашу последнюю встречу с Князем Света жучок вел меня именно сюда.

Я остановился перед дверью, окинул взглядом свой внешний вид. Да, не очень-то презентабельно для аудиенции с Князем. Стряхнув кровавые ошметки, какие мог, я поправил остатки рубашки и сделал шаг вперед.

— Тук-тук, — постучал я в надежде, что мне подыграют для шутки, но никто мне не ответил.

Никакого чувства юмора.

Вздохнув, я пожал плечами и дернул дверь на себя, и она поддалась.

Внутри меня встретила просторная комната. Сквозь многочисленные окна сюда пробивался мягкий, теплый свет. У стены мерно потрескивал белый камин. А в центре комнаты располагалась странной формы шахматная доска. По ее центру гордо стоял черный конь, в окружении десятков разнообразных белых фигур, которые занимали собой все оставшиеся клетки.

А под столом с доской лежали еще сотни белых шахматных фигур. Часть из них была опрокинута, а часть стояла гордо, ожидая своей очереди оказаться на доске.

И среди всего этого выделялась одна фигура. Но уже не шахматная, а человеческая.