Мир Света только звучит красиво. На деле же это ничто. Буквально ничто. Там нет ни материи, ни жизни. Лишь первородный Свет и безграничная белая пустота. Нахождение там, это вечное падение и поиск опоры под ногами, которой нет. И вопреки расхожему мнению, на самом деле истинный Свет внутри холодный и пустой, как и весь Мир Света.

И естественная тяга Мира Света к теплому и живому — это основа боевых «обжигающих» техник и всего Аспекта целительства светлых, которые существовали в моем мире. А естественная тяга пустого Мира Света к обретению контроля над материей, которой он сам не обладает, это основа ментального контроля, который так хорошо умудрились развить светлые в этом времени.

Так или иначе, если у Князя Света и его звезданутых покровителей и были сомнения насчет того, являюсь я теневиком или нет, то теперь никаких сомнений у них точно не осталось.

Ни один известный мне теневик в мире не пережил бы эту атаку. Даже старик Акс, хотя этот упрямый старик бы сейчас со мной не согласился, и сдох тут чисто из упрямства еще раз, если бы уже не лежал в гробу.

Я же отделался лишь полной потерей всех частиц теневой стихии, которые были в моем источнике. Вспышка истинного света просто выжгла их все до последней капли, но вот защиту Тьмы пробить не смогла, хоть и потрепала.

От артефактных спиц остались лишь пучки угасающих вспышек, и стихийный ответ, который от них исходил, мне был неизвестен.

К Паладину Света Лиорно первоисточник этой разрушающей силы не имел никакого отношения, но принадлежала она кому-то сопоставимому Паладину по силе, или даже больше, учитывая, что Лиорно был чистым целителем.

Стоя по центру уничтоженной комнаты, по колено в безжизненных руинах, я протянул руку к ближайшему пучку бело-золотой энергии, который походил на замершего под ударом молнии светлячка, и коснулся его.

От касания энергия распалась на золотистую пыльцу, и я растер ее на пальцах, пытаясь определить источник создателя, но тщетно.

Все следы были уничтожены взрывом, не оставив после себя ничего.

Вздохнув, я подошел к краю здания и, подставляя лицо морозному ветру, окинул взглядом площадь внизу.

Разумеется, наше вторжение уже обнаружили. А вернее, «вторжение» в виде хохочущей полупрозрачной птицы обнаружило их первым.

Гремели сирены тревоги. Стрекотали пулеметы. Сверкали вспышки взрывов. Спешно развертывались боевые расчеты и тысячи людей стягивались к площади со всех сторон.

А Клювик и рад. Даже отсюда я видел, как он нарочно сдерживается, чтобы не отпугнуть свое счастье и позволить армии собраться вместе. Ведь так их будет куда проще убивать.