Однако попуг был так увлечен своей игрой, что не заметил того, что в это же время в тылу сияют семью стихиями десятки портальных точек. И происходящее там показывало, что еретики на площади на самом деле не пытаются убить Клювика, а посылают на него лишь мясо, чтобы задержать и дать уйти остальным вместе с уликами и особо ценной техникой.

Умнеют гады. И действуют быстро.

С каждой секундой слой покидает по два десятка приспешников и культистов, и такими темпами благополучно сбежать успеет больше половины обитателей второго слоя.

А меня такой расклад не устраивал. Поэтому я вытянул руку вперед и произнес, — выходи.

От энергетического оттока у меня сперло дыхание, в небе над головой мигнула черная клякса, а потом, в мгновение ока, Тьма заполонила все подпространство второго слоя целиком.

А вместе со светом исчезли и все звуки, оставив после себя только прохладу. Такую знакомую, родную и приятную.

Прохладу мира Тьмы.

Вышло даже лучше, чем я думал. Ярость Тьмы была так сильна, что мне было достаточно использовать обращенное сюда внимание матери Стихий, и тонкая грань между миром Тьмы и подпространством второго слоя стерлась, впуская сюда древнюю сущность, что способна существовать лишь во Тьме.

Меня неблагодарный исполин вниманием не удостоил, чего не скажешь об остальных бедолагах.

Через Тьму я видел каждого из них. Видел их недоуменные лица, в ответ на потухшие портальные точки. Видел их тщетные попытки достучаться до своей энергии или активировать артефакты. Ощущал их страх и ужас.

Они еще не понимали, что теперь весь второй слой принадлежит Тьме. Каждый артефакт, каждое оружие, каждая крупица энергии, каждая мысль и каждое существо.

Кто-то пытался бежать. Кто-то кричал. Кто-то впал в ступор.

Но все это было не важно.

Я узнал все, что мне нужно, и теперь я просто стоял и смотрел, как запертые культисты и люди Князя Света умирали в агонии. Скальд неумолимо и безжалостно собирал жатву как голодная акула, которой в бассейн кинули цыплят.

Спустя час все закончилось. Голоса и мысли стихли, вновь вернув в мир, где есть все и нет ничего, тишину.

Я сидел на черном обломке крыши и болтал ногами, когда в пространстве передо мной проявился гигантский иссиня-черный зрачок в фиолетовой глазнице.

Тело обдало могильным холодом, а вибрация Тьмы исполинского бесформенного тела сотрясала собой все подпространство.

— Долго же ты возился… стареешь, — покачал я головой и поднял приветливый взгляд, — поблагодарить пришел?

— ДОЛГ ОПЛАЧЕН! — вместо ответа на мой вопрос прогрохотала сущность.

М-да. Манерам Скальд за свою вечную жизнь так и не научился. Запущенный случай.