— Историю учить надо было в школе, — усмехнулся я.

— Да я и учил! Не было в истории никаких культов! — обреченно всплеснул руками Макс.

— Ну не было так не было, — пожал я плечами и остановился перед старым двухэтажным зданием с покатой крышей.

Заколоченные досками окна, покрытые грязью стены в трещинах и абсолютно новая входная дверь красного цвета, ярко контрастирующая на фоне.

Даже болтливый молодой Князь замолк и насторожился. И дело было не только в странной двери, что на контрасте с переулками и трущобами выглядела как красная тряпка для быка. Сам воздух вокруг здания вел себя странно, словно жил по своим законам.

Ничего не говоря, я шагнул на первую ступеньку крыльца, она протяжно скрипнула, а разум тут же накрыло тревогой и концентрированной безнадежностью. Но когда искусственное наваждение прошло, неприятным ощущениям на смену пришел запах силы, который не выпускал наружу установленный на здании барьер.

Сомнений в том, что мы пришли по адресу не осталось.

Я подошел ко входу и позвонил в звонок. Чисто из вежливости, потому что Макс уже выбил красную дверь с ноги. Решил отплатить им той же монетой, видимо.

Получилось не так эффектно, как у монахов, но с петель дверь слетела, а следом за ней, голубой молнией внутрь сиганул Макс.

Молодой Князь явно желал отыграться за неудачный бой ранее. На этот раз мы с Максом не заключали пари, но счет по сектантам был три ноль в мою пользу. Да, третьего монаха убил Макс, но засчитать его себе гордый блондин отказался и сейчас стремился выровнять наш счет.

Первым лег низкорослый бородач с длинным изогнутым мечом без гарды. Настолько длинным, что он его даже полностью достать из ножен не успел. Вторым в проходе появился мужик с топором. Без понятия зачем мужику топор, когда у него нет головы, но ему виднее.

Синие вспышки и алые брызги разлетались впереди, а я шел по коридору прогулочным шагом, переступая через трупы и хлюпая ботинками по крови.

И это хлюпанье было единственным звуком, который разлетался по дому. Блондин включил режим ниндзя и начиная выбитой дверью, и заканчивая геноцидом всего и вся внутри, делал это Макс бесшумно.

Тонкая и изящная работа, в которую мне даже не захотелось вмешиваться.

Когда я дошел до лестницы, Макс уже стоял тут и победоносно ухмылялся. Его сверкающие голубые глаза так и просили о похвале и немедленных извинениях перед великим воином, которого я посмел стебать на протяжении всего дня.

Даже и не знаю кто разозлил его больше, мои шутки или безглазые сектанты, угрожающие столице. Но факт есть факт, злить всерьез этого парнишку не стоит.