«Его биоритмы стабилизируются. Когнитивные функции усилены в 1.8 раза. Скорость реакции — в 2.1 раза. Он адаптируется быстрее, чем ожидалось», — сообщила Зета в наши общие мысленные каналы.

— Это хорошо, — усмехнулся я. — Кира, пока я буду знакомиться с флаером, ты займись Дрейком. Помоги ему откалибровать «Аргос». Научи его пользоваться тактическим интерфейсом. Пусть попробует переключать режимы зрения, фильтровать лишнюю информацию. Ему нужно научиться ходить, прежде чем бегать.

— Поняла, командир, — Кира кивнула с улыбкой, и в ее глазах снова вспыхнул тот самый научный азарт. Для нее это было не просто обучение, а исследование. — Дрейк, пойдем. Мне нужно подключиться к твоему импланту для более точной калибровки. И я покажу тебе, как правильно использовать эти новые «глаза».

Дрейк, хоть и выглядел немного ошарашенным перспективой такого глубокого «обследования», подчинился. Он последовал за Кирой в грузовой отсек, где стояла медицинская капсула.

Я же направился в кабину. Флаер был нашим новым домом, нашим оружием, нашим щитом. И я должен был научиться управлять им так, словно он был продолжением моего тела.

«Зета, — мысленно приказал я, устраиваясь в пилотском кресле. — Разверни мне полный тактический интерфейс. Все системы: навигация, маскировка, вооружение, сканеры. И разворачивай пакет „Пилот-1“ в режиме реального времени. Мне нужен полный контроль».

«Принято, Макс. Начинаю загрузку. Системы флаера синхронизируются с твоим нейроинтерфейсом. Ты теперь — его центр управления. Каждый твой мысленный приказ будет восприниматься как прямое действие».

Мир снова изменился. Кабина флаера исчезла, растворившись в потоке информации. Я видел себя в центре огромной, сложной сети, где каждый бит, каждый провод, каждый сенсор были связаны со мной. Проекция внешнего мира развернулась передо мной в трехмерной голограмме, дополненной слоями данных: температурные карты, электромагнитные поля, анализ состава воздуха. Я чувствовал флаер. Ощущал его вес, его инерцию, его скрытую мощь. Это было не просто его понимание. Это был симбиоз.

Первые часы я провел, просто «чувствуя» машину. Набирал высоту, снижался, делал виражи, проверял маневренность. Флаер отзывался на мои мысли мгновенно, без малейшей задержки. Он был невероятно быстр, маневрен и, самое главное, абсолютно бесшумен в режиме стелс.

«Маскировочные поля работают на 99.7% эффективности, Макс», — сообщила Зета. — «Мы невидимы для известных систем обнаружения. И неслышимы».

Я активировал сканеры. Они были на порядок совершеннее всего, что было у Бункера. Мультиспектральные, гравитационные, нейросетевые анализаторы, способные улавливать даже малейшие аномалии в обозримом пространстве.