— Зета, опускай птичку. Осмотрим на месте, — скомандовал я вслух. — Похоже, даже остатков самого дрона нет!

Флаер приземлился так мягко, что я не почувствовал даже толчка.

— Оставайтесь здесь, — бросил я, доставая из пространственного кармана оружие. Не то чтобы я думал, что оно мне понадобится, но двадцать лет привычки не вытравить никаким имплантом.

Я спрыгнул на землю. Воздух был сухим, пах пылью и вечностью. Я обошел место предполагаемого выстрела по широкой дуге. Приседал, трогал землю, всматривался в каждую трещину. Ничего. Абсолютно. Это было даже не просто чисто. Это было стерильно. Словно здесь никогда ничего не происходило.

Вернувшись во флаер, я лишь развел руками.

— Пусто. Раз нет следов, значит, они мастера их заметать. Искать их в лоб — бесполезно.

— Куда теперь? — спросила Кира, поднимая на меня свои серые глаза.

— Нам нужно место, где мы сможем не просто прятаться, а жить. Работать. Готовиться. Место, которое станет нашим домом.

Я повернулся к пустому пространству кабины.

— Зета, какие варианты?

«Анализирую довоенные карты и данные, полученные из сети Бункера-47. Помимо основных убежищ, существует сеть из семнадцати малых резервных бункеров класса „Гамма“. Рассчитаны на персонал до пятидесяти человек, автономность — до ста лет. Большинство из них были разграблены или уничтожены в первые годы после Коллапса. Но три из них, расположенные в труднодоступных горных районах, числятся как „статус неизвестен“. В архивах Бункера-47 о них есть лишь упоминания, без детальных отчетов. Вероятность того, что они нетронуты, составляет 67%».

— Идеально, — кивнул я. — То, что нужно. Подбери самый защищенный, самый отдаленный и самый сохранившийся, судя по косвенным данным. И бери курс туда.

«Выбрано убежище „Гамма-7“. Расположено в горном массиве „Пиковый Хребет“, в четырехстах километрах к юго-западу от нашей текущей позиции. Вход замаскирован под обрушившуюся штольню старой шахты. Расчетное время полета — полтора часа».

Время полета пролетело незаметно. Дрейк и Кира, освоившись с ментальной связью, устроили себе первую совместную «тренировку». Он описывал ей то, что видел своими новыми глазами, а она, подключившись к его импланту, корректировала его восприятие, учила его отделять важное от второстепенного, не тонуть в потоке данных. Я наблюдал за ними краем сознания, чувствуя, как рождается не просто команда, а единый организм.

Я же в это время сливался с флаером. Я гонял его над ущельями, закладывал немыслимые виражи, на предельно низкой высоте огибая скалы. Я учился чувствовать его пределы, его мощь. Это был не полет. Это был танец. Танец хищника, изучающего свои новые когти и клыки.