Мне стало жалко этого человека. Я видел, что он и его семья, если таковая есть, находятся в бедственном положении, но он держится и не хочет показывать свою слабость.

Вспомнилась фраза: «лежачего не бьют, его запинывают». Так вот, я был уверен, этот мужчина останется стоять несмотря ни на что. Пока он жив, его не запинают. Вот только надолго ли его хватит, когда вокруг полно таких, как Егор Клюшников.

Захотелось что-то сделать для этого мужчины. Но я понимал: он не примет мою помощь. А потому крикнул:

— Я готов работать за жильё и не попрошу денег. Я же вижу, что вам нужна помощь.

Мужчина в возмущении обернулся и вдруг застыл, глядя мне за спину. Видимо, увидел торчащую из-за плеча рукоятку меча. Странно, что только сейчас увидел. Наверное, я просто развернулся, и меч стало видно.

На лице мужчины мгновенно промелькнула масса эмоций. Но он ничего не сказал. Молча вернулся к воротам.

— Обсудим всё в доме, — сказал он.

— Да, конечно, — согласился я.

Он открыл ворота, пропустил меня во двор и направился к дому.

Я пошёл за ним. Старался сильно не крутить головой по сторонам, но взгляд сам выхватывал замшелые статуи, безводные фонтаны, сломанные скамейки. И вдруг среди этого запустения я увидел небольшой уголок, окружённый декоративными кустарниками.

Кустарники, конечно, давно никто не стриг, но всё равно они смотрелись красиво. А на скамейке, что стояла рядом с ними, лежали две подушечки и плед.

Это место было очень уютным, и его не было видно с улицы.

Понимая, что увидел нечто интимное, я отвернулся и стал смотреть в другую сторону — на полуразрушенный забор, виднеющийся между деревьев.

Приглядевшись, я вдруг осознал, что разрушило этот забор не время. Такие разрушения бывают от воздействия магии. Точно такие же следы я раньше видел на зданиях Новосибирска и спутал их с атакой монстров. Это потом уже Алла разъяснила мне про войну родов. Выходит, война не прошла и мимо этого дома.

Мы поднялись на высокое крыльцо. Причём, мне хотелось подать руку мужчине, поддержать его, но я сдержался, уважая его достоинство и волю.

Прошли в холл, где тоже царило запустение. Из холла прошли в кабинет.

В кабинете на удивление было уютно и чисто. Книжные шкафы были заполнены книгами и при этом пыли не было. Удобный стол, покрытый зелёным сукном, письменный прибор, стопка бумаги. Около стола даже на вид удобное кресло. А напротив стола — кожаный диван.

— Садитесь! — предложил мне хозяин, а сам опустился в кресло и непроизвольно с облегчением выдохнул.

Я сел на диван. Мне было интересно, что скажет мужчина. Ведь сейчас нужда и гордость борются в нём.