столик, детвора расселась в ожидании, а мать пошла купить еду. Рядом за столиком сидела женщина лет 40. Она молча пила чай и наблюдала за посетителями. Когда Клава с тарелками на подносе подошла к столу, женщина улыбнулась. Она наблюдала со стороны всё время, пока дети уминали пюре с котлетами. Потом обратилась к Клаве: «Откуда вы?» Я была в Нуреке у родственников мужа. А теперь куда? Этот вопрос она словно бросила в пустоту, и было неясно, что за ним стоит: праздное любопытство или скрытый умысел. Клава пожала плечами: "Пока не знаю. Может, вернусь… хотя здесь тепло. Может, здесь останусь, где-нибудь устроюсь". В глазах женщины вдруг вспыхнули огоньки, словно россыпь искр. "А давай ко мне! Переночуешь, отдохнешь, а там и решишь, что делать дальше", – предложила она. Клава согласилась, не раздумывая. От вокзала они прошли пару кварталов по улице и свернули в подъезд обшарпанного двухэтажного дома. Квартирка оказалась на удивление чистой, хоть и всего две комнаты. "Занимай комнату и отдыхай. Я за сутки с тебя два рубля возьму, недорого это". И правда, цена казалась смешной. В те времена рабочие на производстве получали в среднем пять-семь рублей в день. Женщина, представившаяся Гульнарой, показала Клаве, что где находится. Ванна, кухня, старенькая плита. "Пользуйся", – сказала она и исчезла за дверью. Вернулась Гульнара часа через три. Позвала Клаву на кухню. – Слушай, я так думаю, ты сейчас хочешь остаться в Таджикистане? Хочешь, я найду тебе возможность, квартиру и работу, да? Тогда у меня есть к тебе предложение, слушай: завтра утром мой родственник уезжает в Курган-Тюбе, это районный центр, там работы полно, и квартиры дают. Там есть школа, больница, всё-всё-всё. Он тебя заберет утром и отвезет, поможет с жильем, а потом ты сама решишь. "Хорошо", – согласилась Клава. Рано утром к крыльцу подъехало старенькое такси. За рулем сидел молодой парень, а рядом с ним – грузный мужчина лет пятидесяти, одетый в толстый ватный халат. "В такую жару – и ватник?" – промелькнула у Клавы мысль. Поздоровавшись, она усадила детей на заднее сиденье. Водитель закинул ее чемоданчик в багажник. Отдав Гульнаре два рубля за ночлег, Клава попрощалась. Машина тронулась и, петляя, понеслась по холмам, то взбираясь вверх, то ныряя вниз. Дети быстро уснули, убаюканные дорогой. Клава тоже задремала, но внезапная остановка выдернула ее из забытья. Открыв глаза, она увидела, что машина стоит на обочине. Вокруг – лишь горы и