там, в Курган-Тюбе, есть школа, интернат. Пусть там учатся. Иди, договаривайся. Соберешь их в школу. Поняла?" – "Да, поняла". – "Завтра пойдем с тобой в магазин. Я покажу тебе всё: где магазин, где интернат. А сейчас сшей себе и дочери платье. Наши национальные. И платки наденьте!" Он открыл старый сундук и вытащил оттуда кусок ткани и несколько ярких женских платков. На следующее утро, оставив детей дома, они отправились пешком в город. Клава решила надеть платье, которое сшила наспех за ночь, и большой национальный платок. Удивительно, но на ее стройной фигуре все смотрелось как на модели, даже этот странный наряд. От аула Али до автобусной остановки было километра три, совсем немного, не больше получаса пешком. Автобус ходил часто, и ехать было недалеко. Клавдия внимательно запоминала дорогу, автобусный маршрут, остановки. Курган-Тюбе оказался чистым и современным городком. Али показал, где находится школа-интернат, и сказал, что сегодня с ней туда не пойдет, она должна сама всё узнать. Потом они зашли в магазин, купили продукты. Готовить еду на улице в казане Клава наотрез отказалась. Форму детям тоже не купили. – "Я сама возьму, им же мерить надо", – сказала она. Вернувшись домой к детям, Клава была в хорошем настроении. Впервые за эту неделю она готовила с удовольствием и ела с аппетитом. План побега созрел в ее голове и был до смешного прост. Конечно, чемоданы, вещи и даже любимые книжки придется оставить здесь. Али собирался через день ехать в Душанбе, оставив Клаве деньги на школьную форму и на автобус. Туда и обратно. Али тем временем готовился к свадьбе и усердно молился каждый вечер на своем коврике. Он постоянно напоминал Клаве, что скоро она станет его женой. Может быть, конечно, Али догадывался, что Клава хочет сбежать от него, но решил смириться с этим и, возможно, планировал забрать машину арбузов обратно у этой Гульнары. Он уехал рано утром, а Клава, собрав детей, вышла из дома, надев свои обычные платья, а сверху – национальный наряд. Так же она одела и дочку. Дойдя до остановки, они переоделись. А когда подошел автобус, Клава перекрестилась, вошла с детьми и села на свободные места. В открытое окно дул прохладный ветер, остужая разгоряченное лицо. Душа ее пела, но страх еще сковывал каждый мускул. На автовокзале она быстро пересела из одного автобуса в другой, который как раз отправлялся в Калининабад. Но это уже совсем другая история. Возвращение Решение созрело мгновенно. Больше месяца от матери не