Дорога закончилась на линии укреплений. Тут ещё можно было ходить, так как вояки для себя-то постарались, однако дальше меня ждали лишь разрытые строительной техникой рвы. Так, ну это совсем нехорошо. Понятно, почему сюда чистюли благородные не ходят. Дорожки выделенной нет, с ковриком красным.

У последнего укрепления меня встретил толстенький офицер в чине подпоручика. Краснолицый, отдувающийся из-за отдышки, он выбрался из бетонного бункера с гневливым выражением лица, но когда подошёл ближе и разглядел цепь одарённого, то злость сменилась на удивление.

— Ваше благородие, на сегодня нет регистрации! — пропыхтел он, хотя на самом деле, уверен, военный хотел поинтересоваться не слишком ли я юн для того чтобы соваться сюда в одиночку.

— Мне только спросить, — фыркнул ему я.

Подпоручик моргнул, поднял было руку, но затем отпустил. Жалобно уточнил:

— Кого спросить?

Бедные служивые люди, сколько им приходится переносить вот таких вот разговоров, когда к чёрту не послать, потому что либо звание выше, либо статус.

— Никакой тропы нормальной к зоне нет? —решил я сменить тему.

— Никак нет, ваше благородие. Но вам того. Нельзя туда.

— Вы отказываете благородному человеку в его праве на проход?

Он покраснел ещё больше, замотал головой:

— Никак нет, ваше благородие.

— Хорошо, — строго сказал ему я. — Тогда пойду.

Подпоручик мялся, не зная, как и быть, а я тем временем развернулся и зашагал к мерцающей стене за забором из проволоки. Пришлось попрыгать, конечно, но я не гордый. Однако до самой зоны я не добрался: со стороны укреплений вынырнул квадроцикл с двумя седоками. Оба в бело-золотой броне. Ну, служивый, молодец. Всё же соображаешь. Вызвал подмогу. Конечно, простой солдат супротив одарённого и правда ничего не может сделать. А вот церковники вполне.

Я остановился, поджидая святош. Вот честное слово, здесь они какие-то надсмотрщики за благородными. В последние дни существования Российской Империи, в моём будущем, церковники рубились с моими войсками так неистово, так отчаянно, что каждый их боец погибал, лишь забрав с собой как минимум парочку врагов. Лютые воины, без страха, без сомнений, готовые на всё ради победы. А здесь? Чем вот эти вот бойцы занимаются в мирное время, кроме как кошмарят всех, кто хоть как-то может быть связан с даром? Верующие понятно, они молятся, они носят деньги в церковь. Попы — понятно, большинство действительно верит и служит Господу. Но вот такие бойцы Первой Церкви чем отличаются от головорезов с особенными правами?

Им точно нужна война, чтобы вспомнить смысл службы.