— Простите покорно, но нет никакого желания иметь с вами общие дела.
— Я принёс вам оливковую ветвь, а вы её отталкиваете, — покачал головой Свиридов. — Вы безмерно глупы, Артемьев.
Господин из его речей незаметно исчез. Да и вообще всё терпение барона иссякло. Лицо его перекосилось:
— Я даю тебе последний шанс, дурак. Ты прекращаешь мутить воду вокруг меня и моих дел. Ты не мешаешь мне вести дела в Пушкинских Горах. Ты катишься в своё имение на берегу Чудского озера, и больше носа сюда не кажешь. Тогда ты будешь жить. В противном случае! — его лицо перекосила гримаса едва сдерживаемого гнева. — В противном случае ты сдохнешь на дуэли. Я готов тебе простить Опочку. Готов простить заправку. Ты можешь стать сильным одарённым. Может быть даже дорастёшь до грандмастера. Дай себе такой шанс, идиот. Не лезь на трансформатор во время грозы! Видит Иисус, никогда ещё барон Свиридов так не пытался спасти чужую шкуру. Паша, подтверди?
— Слоники вообще в шоке, Жора. Ты ли это? Что за Опочка? Что за заправка?
— Ваше великодушие, господин Свиридов, неизмеримо, — не перестал улыбаться я. — Очень надеюсь, что мне получиться должным образом передать мою глубочайшую благодарность наследию господина Бека в следующий мой визит.
Глаза Свиридова запылали огнём. От него повеяло силой с таким жаром, словно у печки отодвинули заслонку.
— Жора… Ты не справишься… — из рук Иванова появились мечи. Косолапик зарычал, а я потянулся к артефакту нуль-магии, готовый швырнуть его в лицо Свиридову. Неужели барон сорвётся? О, было бы недурно.
Но покровитель пушгорских демоноборцев удержался, жар утих.
— Ты сдохнешь, — бледный от ярости Свиридов развернулся и сел в машину. Та тут же заурчала мощным двигателем и попятилась по дороге к шоссе.
— Что за Опочка, Илья? Что за Бек? — возбуждённо поинтересовался граф. — Что такое интересное у вас происходит, а? Я впервые вижу чтобы Свиридова настолько допекло.
Андрей Обухов стоял столбом, с побелевшими губами. Кулаки княжича были крепко-крепко сжаты. Ну ты-то куда. Ты уж точно не перенесёшь предстоящей драки, если она состоится.
— Илья? Слоники плачут и хотят услышать твой голос!
— Слоники подождут. Это личное, — ответил я.
Ну что, Свиридов. Надеюсь, этот разговор тебя подбодрит. Надеюсь, ты ошибёшься и тогда я ударю.
Глава 19
Родовой клинок с печаткой мы сдали в администрации Пушкинских Гор. Отдельного филиала демоноборчества в таком мелком городке не было, однако курьерская служба работала исправно. Однорукий подмастерье с выцветшими глазами принял родовые символы с торжественностью, сухо, и одновременно горячо, поблагодарил нас за помощь. «Демоноборцы своих не бросают», сказал он. Я, памятуя о том, что происходит в уезде, от комментария удержался. Жизнь от моих слов проще не станет, так что пусть живёт в своём мире, главное, чтобы родственникам передал.