Блин. Вплетать в чужой контур свою сущность… Просто и сложно одновременно.

— В чём сила Разумовских? В чём их фишка? — спросил я, прервав обмен вопросами-ответами между Оладушкиным и Родионовым. Оба чуть опешили от неожиданности.

— Полагаю, это талант к Боевому Применению, — предположил Претендент. — То, что я про них знаю — Разумовские все в нём прекрасны.

— Нет, — избитое лицо Насти повернулось ко мне и с губ сорвалось:

— Всестихийники они.

— Ох, помыть бы тебя, — поморщился я. — Точно всестихийники? Больше секретов нет?

— Я знаю все секреты госпо… Разумовского…

Его прямо раздирала злоба. Даже не хочу представлять себя на его месте.

— Оно и видно, — хмыкнул я. — Ладно, пустое… Получается, кто-то другой внедрил в тебя подогрев сердечный к господам Разумовским.

— Подогрев? — он попытался приподняться. — Что это было? Я ведь сразу почувствовал. Этот голос… Это зов, он исчез. Как пелену с глаз сорвало. Холодно, страшно, но ясно. Кристально ясно. Вся жизнь перевернулась.

Красивые пальцы Анастасии некрасиво сжались в кулаки, ногти пропороли кожу.

— Они сделали нас рабами…

— Это всё очень патетично, — заметил я, понимая, что теперь мой интимный интерес к реальной распорядительнице остался в прошлом, после таких бесед с её изуродованной копией. Печально, но терпимо. — Но хотелось бы знать, кто это сделал, если не Разумовские?

— Романовы? — предположил Оладушкин. — Очень похоже на умение их крови.

— О, это была бы славная ирония… — не удержался я от смешка. Многоликий же побагровел от гнева и прошипел:

— Этого не может быть. Не может быть… Должны быть другие специалисты. Это…

— У Разумовского были такие? Раз вас так несколько поколений модифицируют, то должно же остаться хоть что-то, — почесал я нос. — Какой-то такой же могущественный род.

— Дружба Разумовских и Романовых началась лишь в поколении Александров. До этого… Они не были так близки… — заметил Оладушкин.

На лице Анастасии-Многоликого проявилась глубокая задумчивость.

— Кстати, зачем мы это обсуждаем? — поинтересовался Претендент. — Предлагаю вернуться к вопросу, когда мы остановим то, что происходит в Империи.

— А мы останавливаем происходящее в Империи? — удивился я. — Меня больше интересовало какого лешего меня попытались убить, и теперь этот вопрос уже неактуален. Разобрались, вроде бы.

— Как только Разумовский узнает о моём провале, он пришлёт следующих. Кровь Романовых должна исчезнуть, — заявил Многоликий. — У вас нет выбора. Но я могу помочь…

Мне не нравилось ощущать себя Романовым. Артемьев привычнее и не так помпезно.