— Раньше встанешь, раньше выйдешь. Как охота?

Мешок рядом с алебардой от моего взгляда не укрылся. Выглядел он уже заполненным и внушал некоторую надежду и даже толику уважения к простым смертным, вышедшим победителями против местных тварей. Сразу видно: группа опытная, и способна хорошо заработать в сопряжениях. Тем более что в зонах нет больше никакого контроля, а, значит, нет и правил.

На мой невинный вопрос последовал вполне себе ожидаемый ответ. Называется самоподжиг. Если уверенности внутри немного, то подключают грубость. Что охотник и сделал, осклабившись.

— Не вашего ума дело, ваше благородие.

— Грубо, но кто я такой людей в лесах задирать, —деланно вздохнул я и зашагал дальше, про себя дав ребятам последний шанс на мир. Может, проснётся что-то в головах охотничков, а? Они ведь дело-то полезное делают.

Но увы. Не вышло. Ну и славно.

— Погодите, ваше благородие. Какая у вас занятная штукенция в руках. Нам такие на обучении в старших классах выдавали, заместо оружия. Что это?

— Это моя бум-палка, — честно ответил я.

Охотник заморгал, растерянно глянул куда-то в лес, на напарников, но сразу опомнился.

— А чё делает?

— Она делает бум, — вежливо уточнил я.

Брови бойца Оплота поползли вниз в суровом взоре. Типа, «как смеешь ты издеваться надо мною, щегол»! Я промолчал, ожидая продолжения. Пауза наступила долгая, разговор совершенно точно не клеился. Алебардист размышлял к чему докопаться, хотя вариант казался совершенно очевидным и можно было развивать тему «бум». Я никуда не спешил, раз уже меня «окликнули». Вот честно, лезть в серый мир совершенно не хотелось. Однако необходимость похода была очевидна. Просто иногда нужно делать то, что делать нужно. Говорят, осознание таких вещей есть мудрость.

Но, возможно, мои гормоны её тоже перебили, так что мне стало просто интересно, что выйдет из этой ситуации дальше. Мы стояли и смотрели друг на друга. Первым не выдержал охотник.

— Чё пялитесь, благородие? Чё-то не так? Ну-ка дай подержать эту твою палку. Не ссы, не отберу.

— Всё так, но не дам, — смиренно ответил я, но взгляда не отвёл. Улыбку из него тоже не убрал. Под моим насмешливым взором он ещё больше занервничал.

— Не, чё ты пялишься? Чё лыбишься-то? Жить надоело? Зассал? Я отдам, не ссы!

— Нет, не надоело. Нет, не испугался, нет, не дам.

Я посмотрел на невидимые часы и цокнул языком.

— Опаздываю, всего хорошего.

Алебардист фыркнул, шагнул к оружию.

— Ты это. Стоять. Ну-ка дай свою палку сюда.

— Не могу. Никак не могу, — горько вздохнул я. — И советую вам отступить.

Охотник зашагал ко мне с грозным видом.