Вот только такого желания я на данный момент не наблюдал.

Мастер Гарибальди возился с Оладушкиным до самого утра. Мы пару раз хотели приблизиться к старику, но тот отгонял нас сердитым шиканьем и резкими жестами, мол, пошли прочь! Спорить с человеком, занятым работой, поступок неразумный. Потому мы устроились что в отдалении, наблюдая за тем, как работает специалист по контурам, и обмениваясь ничего не значащими комментариями, которые обычно рождаются в уставших мозгах. Несколько раз Гарибальди ходил к машине, хлопал дверьми, доставал что-то из саквояжа, бубнил себе что-то под нос, а потом возвращался к лежащему без сознания Претенденту.

В итоге я задремал, привалившись спиной к тёплому стволу дерева. Очнулся от того, что завалился на плечо Обухова, сидевшего рядом, и одеревеневший князь с облегчением выдохнул.

— Пародньте, — сказал я ему.

— Пора, — глухо сказал княжич. Протёр глаза. — Пора, Илья.

Я осоловело огляделся, поднялся. Вот сейчас бы кофе не помешал. Утро просыпалось, солнце уже играло с осенней листвой. Гарибальди лежал на заднем сидении, высунув ноги наружу. Когда мы подошли, старик открыл глаза, запавшие так глубоко, что были едва видны.

— Ваши задачи день от дня сложнее, господин Артемьев, — скрипуче посетовал он. — Но я справился.

— Он будет жить?

— Да, и, вероятно, сохранит дар. Правда месяца-два ему бы обойтись без любых попыток его использовать. Я, скажем так, заштопал его как мог, но, скажу честно, господа. Он скорее один сплошной шов, а не что-то сшитое. Живого места не осталось. Я такого и не видел никогда. Хорошо, что вы вовремя меня привезли, господин Обухов. Хорошо, что я не отказался. Признаюсь, была мыслишка сказаться больным.

Он перевёл взгляд на меня.

— Господин Артемьев, это ведь одарённый очень высокого ранга. Как случилось то, что я увидел? Добраться до такого уровня и не понимать собственных возможностей — невозможно. Этот человек будто бы пожертвовал собой. Как вы с этим связаны?

— Хороший вопрос, мастер Гарибальди. Но отвечать на него я не в праве, — с максимально загадочным видом сообщил я.

Старик лишь хмыкнул.

— Тогда проследите, чтобы ваш приятель забыл о магии на ближайшие пару месяцев. Я перехватил его контур в процессе распада. Ему повезло. Если он себе хотя бы воду подогреет, всё может развалиться на клочки, и там уже никто не поможет бедолаге.

— Спасибо вам, мастер Гарибальди. Огромное, — от души поблагодарил его я.

— Полноте вам, господин Артемьев. Я сделал то, что мог. А теперь, с вашего позволения, я бы хотел немножечко подремать. Устал. Вашего товарища можно усадить в автомобиль, но, прошу, пристегните его покрепче. Мы же возвращаемся назад, в Пушкинские Горы?