Загородное имение Лесковых. Лазарет.
Открыв глаза, увидел склонившееся надо мной лицо Семёна. Он сидел на табуретке перед моей койкой и слегка похрапывал, оперев лицо на свою ладонь. Лицо соскользнуло и, дёрнувшись, лекарь нашего рода проснулся, а увидев, что у меня открыты глаза, аж подорвался:
— Владимир Николаевич! Родненький, Вы очнулись⁈
Я по-быстрому заглянул «внутрь себя». Эйфория на достаточно высоком уровне, на таком, на каком я её оставил перед тем, как отрубиться. А оставил я её ровно на том уровне, на котором у меня ничего не болело.
«Прислушался» к своим магическим каналам. Боже, да какое же это счастье, когда в жилах нет жидкого огня, и ничего не болит!
Я расплылся в улыбке:
— Очнулся Семён, очнулся. — Сладко потянувшись, обратил внимание на окна — за ними была темнота. — Я что, до глубокой ночи проспал?
Семён усмехнулся:
— Вы проспали до глубокой ночи, а потом… ещё одни сутки. Мы уже волноваться стали, спасало только то, что, сканируя Вас, я чётко видел, что Вы просто спите. Кстати, Вас уже заждались.
Достав планшет, лекарь что-то там написал.
— Заждались?
Семён улыбнулся:
— Ага. Дело в том, что… Только одному Тарасенко повезло оказаться в своём теле, все остальные оказались не в своих.
— А, вот о чём речь…
Ну да, вспоминаю что, когда ко мне подносили очередное тело, я пихал туда души наугад — абсолютно рандомно.
Во-первых, не до того было, а во-вторых, я и не знал какая душа куда. Разве что, кроме души Куракина… Она тоже была яркая — почти как у отца, но её мне пришлось первой пихнуть в первое же тело, которое мне подсунули, чтобы хоть немного облегчить контроль над клубками душ.
Пока я размышлял, дверь в палату распахнулась, и внутрь залетели два заспанных гвардейца в халатах.
А, стоп! Именно в этого гвардейца справа я пихнул своего отца. Хм, а вот этот — слева, получается, Куракин, скорее всего.
Хех, так спешили, что аж одеться не успели, лишь халаты накинули!
А вот, и ещё народ подтягивается… В распахнутую дверь забежали ещё люди, и они были тоже в халатах, а один, вообще, в одних в трусах!
Мда…
Им, видимо, настолько некомфортно не в своих телах, что аж не оделись толком и посреди ночи прибежали ко мне — как только информация пришла, что я очнулся.
Я про себя усмехнулся.
Это вы пятьдесят лет в теле инвалида не прожили, уверяю, назад в своё тело точно бы не захотели.
Меж тем, отец встал у моей койки:
— Ну, здравствуй… спаситель ты наш!
Глава 20
Глава 20
Загородное имение рода Лесковых. Лазарет.
Я выгнул дугой бровь:
— А что, разве не спаситель?
Отец в теле гвардейца усмехнулся: