— Ага, просто кошмар какой-то, — усмехнулся я и продолжил, когда она напряглась: — Кричала, будто бы слишком красива, чтобы учиться, и просила какого-то богатого дворянина на тебе жениться.

— Что⁈ — она широко-широко распахнула глаза, но, заметив, что я улыбаюсь, сердито напыжилась и проворчала: — Тебе бы только шутки шутить.

— Не хотел бы я ещё раз столкнуться с русалкой, — заявил Егор. — Так обидно. Я свою мечту видел вот прям как вас сейчас. А потом раз! — и очнулся. И нет мечты. Мама, конечно, всегда говорила, что всё нужно зарабатывать честным трудом, но… Эх, обидно.

— Ну да, ну да, а то, что русалка могла тебя сожрать, — это ерунда, — в привычной манере закатила глаза Кристина. — Главная печаль — что мечту показали и отобрали.

— Мы вообще легко отделались, — протянул я, вспоминая свою прошлую жизнь. Была одна история, которая впечатлила мой неокрепший семнадцатилетний разум, настолько, что снилась мне потом год или два. И в этом кошмаре я всегда был в главной роли…

* * *

Прошлая жизнь, где-то на задворках Российского Государства.

Этот заказ я взял, потому что захотел устроить себе небольшой отпуск. Великий учитель Анаксагорас постоянно загружал меня выматывающими тренировками, которые прерывались только на убийство монстров. Всё чаще он отпускал меня на дело одного, без подстраховки. Поэтому, когда меня всё окончательно достало, я выбрал заказ из самой дальней от столицы деревеньки и быстренько собрал чемоданы.

Вроде бы ничего серьёзного — судя по информации, которую мне предоставили, жители деревни жаловались на пение. И главная претензия заключалась в том, что это пение было просто отвратительным — ни одного попадания в ноты. Сперва люди боялись этого странного музицирования, но потом попривыкли, и теперь оно их просто раздражало. Но так как рационального объяснения пению не нашлось, оно автоматом попадало в категорию сверхъестественного и передавалось охотникам на монстров.

По приезде я сразу направился к старосте деревни — узнать, не произошло ли чего нового. Это был высокий крепкий мужик с длинными усами, которые свисали едва ли не до пояса. Ходил он, опираясь на высокий посох, из-за чего походил на волшебника. Я перехватил его, когда он делал обход и важно раздавал указания по сельскому хозяйству. Показав ему бумажку с императорской печатью, я спросил:

— До сих пор поёт?

— Всё по-старому, — кивнул староста и потрепал левый ус. — Нечестивая скотина. Разлагает нравы, учит молодёжь дурному и не даёт спать.

— Каким это образом? — я нахмурился. — Через песенки?