На этой положительной ноте Мокошки исчезли и мы с Крабогномом остались в Храме одни. Теперь оставалось только ждать — получилось ли у меня невозможное, смог ли я изменить судьбу?
Глава 12
На следующий день после игры с Мокошками состоялось судебное разбирательство, на котором рассматривалось происшествие в Данже. Как и пообещал директор Академии, это было пустой формальностью — все доказательства, собранные полицией, говорили о том, что Ярослав Голицын внезапно свихнулся и решил прикончить свою боевую группу. Граф Голицын, правда, не желал сдаваться до последнего и оправдывал своего троюродного племянника любыми способами. Он пылал такой ненавистью и яростью, даже не пытаясь скрывать свои чувства, что становилось очевидно — именно он подослал Псевдо-Ярослава, подменил своего племянника наёмным убийцей.
С самого начала я понимал, что граф Голицын играет в этой подставе не последнюю роль, однако оставались сомнения — кто руководил операцией. Он или серый кардинал за его спиной? Отвечая на вопросы судьи, прокурора и адвокатов, которых постоянно перебивал граф Голицын, я чётко понимал — он хотел похоронить меня в Данже. Но зачем? Какая у него мотивация?
— Он угрожал моему племяннику с самого первого дня! — в очередной раз прокричал Голицын. Все старательно делали вид, что так и надо, что граф нисколько не нарушает судебные протоколы. Но даже его адвокат устало закатил глаза и уткнулся в бумаги. Прокурор же сидел с каменным лицом и косился на судью. Чувствуя полную безнаказанность и, видимо, всё ещё надеясь посадить меня в тюрьму, Голицын снова воскликнул: — Он отнял у моего Ярослава будущее! Великое будущее!
Может, он думал, что чем громче будет орать, тем весомее и значимее будут выглядеть его слова? Я хмыкнул, представляя, как в таком случае велись бы научные диспуты: доктора наук вопят друг на друга через громкоговорители, но побеждает всё равно тот, кто раскошелился на крутую акустическую систему.
— Мой племянник!..
Судья, наконец, потерял терпение, постучал молоточком по деревянной подставке, перебивая графа, и сказал:
— Господин Голицын, вам замечание. Если продолжите нарушать порядок в зале суда, я удалю вас отсюда.
Графу хватило мозгов замолчать, послушно кивнуть и усесться на своё место. Адвокат склонился к его уху и что-то прошептал, указывая пальцем в документы. Голицын злобно оскалился и взбешённо на меня зыркнул — если бы взглядом можно было убивать, я бы откинул копыта на месте. Остаток судебного заседания прошёл спокойно, граф смирился с поражением и даже с достоинством выслушал решение судьи. Сократить это постановление можно было до двух предложений: «Марк Ломоносов не виновен. Ярослав Голицын виновен».