— Да! — рявкнул в трубку Крыс, но тут же его тон из резкого и грубого изменился на ласковый и угодливый: — Здравствуйте, Андрей Петрович. Как же не знать? Как же не знать? Все знают великий Род Голицыных. Что вы хотели, Андрей Петрович? Что? Но Пятьдесят Седьмой — ловелас и пьяница, об этом даже в газетах писали. Да-да, я понимаю, но и вы поймите, стоит копнуть, как всплывёт на поверхность, что он своих детей навещает раз в год… Что? Да-да, понимаю, но… — он замолчал и вслушался в отрывистую речь на той стороне провода, изредка кивая. — Да-да, понимаю, будет сделано.

Крыс отложил телефон и уставился в потолок, постукивая пальцами по подлокотнику.

— Где наша не пропадала? — наконец пробормотал он. — Люди любят трогательные истории. Главное, заткнуть бывших жён Пятьдесят Седьмого… Достаточно будет на пять дней. А дальше — пусть говорят, что хотят. На Ломоносова же поднимем старые сплетни, приукрасим и выбросим в желтушные газетки. Больше, чем трогательные истории, люди любят скелеты в шкафу, — он хлопнул по столу и встал. — А Пятьдесят Седьмому пригрожу увольнением, чтобы не устроил очередной дебош! Отлично, отлично… Князь Голицын будет доволен.

Он потянулся к телефону — обзванивать рекламщиков по второму кругу, с новыми указаниями.

* * *

Мне нужна была крупная сумма, чтобы сделать ставку на Арене, — чем больше ставка, тем больше выигрыш. У меня оставались кое-какие сбережения, но при всём желании их не превратишь в половину особняка — этих денег хватит разве что на ежедневные расходы. Первое решение, которое пришло мне на ум, — кредит. Но в государственном банке мне сразу же дали от ворот поворот. Если точнее — предложили небольшой кредит, на который можно было купить чайник, да и тот бюджетный. И посоветовали создать хорошую кредитную историю — то есть брать мелкие кредиты в течение целого года. Совет, может быть, и хороший, но какой мне от него толк?

И вот в этот момент я вспомнил о князе Прусском, которого встретил в первый же день в этом мире, на приёме у Раковых — семейки безумных кузнецов. Анжелика Ракова тогда представила мне князя как моего дядю, так что… Почему бы не задействовать родственные связи? Я помню, что князь Прусский отнёсся ко мне с лёгким пренебрежением — видимо, привык, что последним Ломоносовым помыкают как послушной собачкой. Но потом вроде бы посмотрел на меня с другой стороны, когда я с достоинством выдержал испытание, устроенное мне Раковой, — она заманила меня на приём одетого в розовую шёлковую пижаму. Бр-р-р-р. Меня передёрнуло, когда я вспомнил моих бывших опекунов.