— Не в обиду тебе, но какую выгоду я могу получить с мальчишки, у которого молоко на губах не обсохло?

— Денежную. Вы, конечно, очень богаты, но копейка рубль бережёт, верно? Десять тысяч рублей никогда не помешают, — парировал я. Ерунда, если честно. В интернете я прочитал краткое описание всех заводов-пароходов, принадлежащих князю, и десять тысяч для него — пшик. Я рассчитывал на то, что Прусский решит поддержать родную кровь, но не выгорело. — Дайте мне в кредит пятьдесят тысяч рублей, а через пять дней я верну вам шестьдесят тысяч.

— Судя по слухам, после комы ты сильно изменился. И это хорошо, — протянул князь Прусский. — Потому что тот Марк Ломоносов, которого я знал, был маменькиным сыночком и рохлей с душонкой как у облезлой запуганной курицы. Господа Раковы пригласили меня на приём… Как там было? Ах да, в честь твоего скорейшего выздоровления. Но все понимали, этот спектакль устроили, чтобы поглумиться над умирающим Родом Ломоносовых. Да уж, политика опекунов в Российской Империи оставляет желать лучшего.

— Спектакль не удался, — иронично протянул я.

— Действительно, — негромко рассмеялся князь. — Ломоносов, который должен был спать вечным сном, вдруг проснулся. И я увидел то, что не ожидал увидеть… Я увидел перед собой многообещающего молодого человека. Тогда я впервые за три года подумал: «У Ломоносовых есть шанс». Так что я буду болеть за тебя, — он помолчал. — Но ты понимаешь, почему я не займу тебе денег?

— В качестве залога я могу предложить родовое поместье, гостиницу в Сочи, немного леса в Сибири и медный рудник, — пока я перечислял, позади что-то зашуршало. Я обернулся и вгляделся в темноту. Никого. Наверное, показалось. — Всё имущество Рода. Мне кажется, это отличное доказательство моих серьёзных намерений.

— Видишь ли, ты ещё не достиг нижней ступени второго ранга, а это значит, что родовое имущество по закону тебе не принадлежит. Конечно, через суд я смог бы доказать, что… — князь тяжело вздохнул. — Но зачем это мне? Уверен, желающих получить тот же рудник будет много и в суд обращусь не только я. К тому же… Я бы дал кредит тому Ломоносову, которого увидел на приёме у Раковых. Но где гарантия, что со мной разговаривает именно он, а не привычный мне Ломоносов, который и слова не мог сказать без отцовского разрешения? Я слишком стар для больших разочарований и ступаю вперёд осторожно. А ты, Марк, метафорически выражаясь, — топкое и зыбкое болото.

— А если я превращусь в земную твердь?

— Вот тогда и поговорим. Мой телефон ты знаешь, в следующий раз просто сразу назови имя, и твой звонок переведут ко мне. Желаю тебе удачи, Марк.